Читаем Происшествие полностью

— Бабушка, — шепотом сказала Ольга Ивановна, — откуда это? Ты никогда мне ничего не говорила.

Ефросинья Викентьевна бросила на нее пытливый взгляд.

— Вы что, этого никогда не видели?

Ольга Леонидовна быстро замотала головой.

— Нет, нет. Это не наше.

— Откуда они у вас, Варвара Ивановна? — снова спросила Ефросинья Викентьевна.

— Мне их дали на хранение.

— Интересно… Кто же? Варфоломеев?

— Господь с вами. Нашли и забирайте.

— Это чужое, — снова сказала Ольга Леонидовна. — Где вы нашли?

— В шкафу двойное дно, — ответил Голобородько.

— Анатолий Иванович, — обратилась Ефросинья Викентьевна к Голобородько, — составьте протокол.

* * *

Первой Ефросинья Викентьевна допрашивала старуху Пузыреву. Несмотря на свой преклонный возраст, выглядела Пузырева довольно крепкой и, как ни странно, почти не волновалась. Или это Ефросинье Викентьевне так казалось. Сама она очень нервничала, что бывало с ней, прямо скажем, нечасто. Она даже таблетку валерьянки приняла перед допросом, уж очень озадачили ее эти бриллианты.

— Итак, Варвара Ивановна, — сказала Ефросинья Викентьевна, — начнем сначала. Откуда вы знаете Варфоломеева, кем он вам приходится.

— Значит, так, — Пузырева уселась поудобнее, сложила на коленях руки и стала разглаживать носовой платок. — Сын мой Леня ушел в сорок первом на фронт, он уже женатый был. С Колей Варфоломеевым они вместе воевали. Леню на войне убили, а Коля-то потом нас и нашел. У него своей матери не было, он меня вроде как за мать и почитал. Как в Москву в командировку приедет, так к нам. Сам он в Архангельске живет. И к Ольге он очень привязался, как к дочке, у него своих-то нету. Да и жены нету. Развелся он, да так и не женился. В общем, за родного он нам был.

— Материально он вам помогал, или вы не нуждались?

— Нет, не помогал. Богато мы не жили, но и нуждаться не нуждались. Оля зарабатывает хорошо, она косметолог.

— А где ее мать?

— Замуж вышла. Давно еще, сразу после войны. И уехала на Дальний Восток. Я Оленьку с малолетства воспитываю.

— А муж Ольги?

Старуха потупилась.

— Мужа нет. Обманул ее один подлец. Да мы решили ребеночка оставить. Я на пенсию вышла, и растим. Вот я говорила, материально нам Коля не помогал. А не так. Денег он не давал, да я бы и не взяла. А подарки всегда привозил, и я не отказывалась, знала, что от чистого сердца. Когда ботинки Витьке купит, когда Оле духи подарит, мне отрез на платье. Хороший человек был, царствие ему небесное. — И Варвара Ивановна перекрестилась.

— В котором часу он приехал к вам?

— Часов в пять. Мы с ним поели, поговорили, телевизор посмотрели.

— Он поездом приехал?

— Самолетом. Он всегда самолетом.

— Чем же вы ужинали?

— Каша гречневая была, котлеточки, творожок, ну и варенье.

— Спиртным не угощали?

— Не уважает он это. Да и не держим мы дома спиртного.

— А кто, кроме вас, вечером был дома?

— Никого не было. Витя еще утром сказал, что у приятеля своего Бори заночует. День рождения у него, а живет он в Беляево, далеко ехать. А Ольга в две смены в тот день работала, в одиннадцать часов пришла. Мы уже спали.

Варвара Ивановна смолкла. Ефросинья Викентьевна тоже молчала, потому что думала не столько о том, что говорила ей старуха, а пыталась понять причину преступления. Бриллианты? Но если бриллианты принадлежали Пузыревой, то при чем тут Варфоломеев?

— Понятно, — сказала Ефросинья Викентьевна, — а как вы спали ночь?

— Как спала? — удивилась Варвара Ивановна. — Не буду бога гневить. Всю жизнь хорошо сплю. И знать не знаю, что такое бессонница.

— Ну а утром?

— Встаю я, правда, рано, в шесть часов. Это по привычке с тех пор, как на фабрике работала. А теперь вот на пенсии, а все равно чуть свет просыпаюсь. Ну утром встала, значит, чайник поставила, яичницу пожарила. Коле-то к девяти надо быть в министерстве. — Она всхлипнула. — Господи, да что же это за беда такая.

— Успокойтесь, Варвара Ивановна, — проговорила Ефросинья Викентьевна. Она верила и не верила Пузыревой. С одной стороны, трудно было представить, что эта старуха с добрым лицом — расчетливая убийца, с другой — человека лишили жизни в ее доме. — Дать вам воды?

— Спасибо, — Варвара Ивановна вытерла платком глаза. — Значит, так. Я в комнату вошла, гляжу, он спит вроде. Я ему «Коля, а Коля» — И она опять расплакалась.

— Понятно, — сказала Ефросинья Викентьевна, поднялась, взяла графин, плеснула в стакан воды, вынула из сумки две таблетки валерьянки. — Выпейте, Варвара Ивановна, и успокойтесь. У нас ведь разговор серьезный.

— На работу ему надобно сообщить, — проговорила Пузырева, — а мы и адрес-то только домашний знаем.

— Об этом не беспокойтесь. Это все будет сделано. Вы мне вот что скажите, Варвара Ивановна: откуда у вас коробка с драгоценностями, действительно ли она вам принадлежит?