– Катер-то пришвартован!

Он кубарем скатился вниз по лестнице в сопровождении прыгавшего за ним Краба и вылетел на палубу из сверкающих дверей салона. Рев пропеллеров заглушал все вокруг, он схватился за канат, тянувшийся от кнехта к тумбе-приколу на причале. Канат натянулся туго, как струна, под мощью влекших катер в океан пропеллеров. Бен попытался сбросить канат с кнехта, но тут же понял, какую глупость совершил, оставив включенным рубильник. Петля не ослабнет, и он видел, как отмель погружается в океан, готовая вот-вот увлечь за собой и катер. Канат натягивался все туже, и катер начал задирать кверху нос, словно готовый взлететь самолет. Через несколько мгновений он встанет вертикально, опрокинется и намертво прижмется к дну океана.

– Надо вырубить двигатели, – произнес Бен. Он вернулся в салон, а Краб принялся щипать канат. Размеров Краб был не самых больших, но его клешни могли причинить ощутимый вред, когда того требовала обстановка. Канат начал мочалиться, прядь за прядью.

Бен взлетел по лестнице, когда катер задрал нос еще выше, отчего винтовая лестница приняла горизонтальное положение. Когда Бен одолел ее, его силой притяжения буквально вмяло в окно на задней стене мостика, откуда пульт управления сделался практически недосягаемым. Он рухнул на пол и принялся карабкаться по нему, как по стенке, пока катер все выше и выше задирал нос. Не успеть. Кто бы ни был этот Постановщик, Бену никогда не увидеть его лица. И Терезу с детьми он тогда больше никогда не увидит. После всех проведенных с ними лет ему нужна была лишь еще секунда. Даже не секунда. А кадр. Одна двадцать четвертая секунды. Последний снимок всего, что он любил, прежде чем его поглотит море. Он снова потянулся к рубильнику, но без толку.

И тут катер внезапно сорвался со швартова и резко подпрыгнул вверх. Бена вновь швырнуло на стекло мостика, и он почувствовал, как оно разлетелось вдребезги от мощного удара. И вот он уже падал с мостика, битое стекло рассекало ему кожу, после чего он рухнул на кожух из стекловолокна, защищавший моторы с пропеллерами, которые тащили катер вверх и вперед.

Теперь началось самое худшее, поскольку сила притяжения снова вступила в свои права, и катер начал опускаться. Три, два, один… БА-БАХ. Он плюхнулся днищем на поверхность океана, словно горбатый кит, вздыбив вверх тысячи литров воды и швырнув Бена на палубу. Не успел он очухаться, как началось ускорение, Бена отбросило назад, вбок и, наконец, за борт.

Но оставался канат. Сбоку свисал его измочаленный конец, перекушенный благодаря лихорадочным усилиям Краба. Каким-то образом Бену удалось в темноте поймать обрывок руками. Он вцепился в него, пока катер набирал скорость и выскакивал на синий океанский простор. Теперь он набрал крейсерскую скорость, и Бен чувствовал, как ноги волочет по воде, которая заливала его, пока он бился и стукался о резиновый обод над днищем. Долго ему так не продержаться. Он истошно звал Краба, не зная, где тот и остался ли на борту.

– КРА-А-АБ!

Краб выглянул из-за борта средней палубы.

– Чего тебе?

– Выруби двигатели!

– Зачем?

– Выруби, и все!

Краб затрусил обратно на мостик, но он оказался слишком маленьким, чтобы дернуть назад рубильник или повернуть ключ. Под пультом вились соединительные провода, так что он нашел проводок под зажиганием и изо всех сил вцепился в него клеш- нями.

Оглушительный рев пропеллеров и двигателей смолк, и туго натянутый канат наконец ослаб в истерзанных руках Бена. Ноги его теперь барахтались в спокойной воде, когда он двинулся чуть вперед и понял, что вертикально болтается вдоль борта катера. Он стал карабкаться вверх по канату, черпая силы из последнего резерва, о существовании которого до того момента даже не подозревал. Этот подъем будет стоить ему последних сил. Стоить всего, если на то пошло. Все равно, где умирать: здесь или чуть позже где-то еще, но он упорно лез вверх, подтягиваясь и чувствуя, как мокрый соленый канат впивается в раненую руку. После таких испытаний он еще долго не сможет нормально двигать руками.

Бен буквально вытянул себя на борт и рухнул на палубу, словно снятый с крючка марлин. Очень долго он просто жадно дышал, приходя в себя. Чуть позже он почувствовал, как что-то щекочет ему живот. В лунном свете он разглядел очертания Краба.

– Спасибо тебе, – сказал он Крабу.

– По-моему, я катер сломал.

Когда Краб сполз с него, Бен заметил луну. Ну по крайней мере одну из лун. Теперь в небе их висело две.

Две луны.

Глава одиннадцатая. Ночь в океане

– Тебе нужно встать, – заявил Краб.

– Не могу, – ответил Бен. Он весь промок и перемазался кровью. Единственное, что он мог теперь делать без боли, – это дышать. – Не могу шевельнуться.

– Давай двигай булками. Нас сносит с тропы.