Читаем Программируем счастье полностью

Проблемы практической психологии появляются вследствие использования упрощенных мировоззренческих моделей и принципов, что приводит к неадекватности восприятия мира и утрате многих возможностей. Один из примеров этого – уже упоминавшаяся нами рационализация, основанная на предпосылке, что человека можно представить целиком в виде рациональной схемы. Такие исходные установки имеют серьезные подводные камни.

Сама по себе, рационализация, конечно не является плохой. Опасность возникает, когда в жизни создается перекос, дисбаланс, или, как говорили древние мудрецы, нарушается мера. Психологи-практики часто нарушают меру.

Например, затронутая выше идея, что правильный человек полностью регулирует себя исходя из соображений целесообразности. Регулирование охватывает не только внешние проявления, но и внутренние восприятия, переживания и не исчерпывается мелкими вопросами, но распространяется на задачи любого масштаба. То есть, человек управляет не проявлением, например, эмоции или чувства, а их возникновением. Находишься рядом с партнером – и включаешь в себе любовь. Партнер уехал – тебе без него скучно – чтобы не скучать любовь выключаешь. И так же со всем остальным.

Помню, на тренингах такой подход первоначально вызывал недоверие слушателей, поскольку человек, полностью лишенный естественных реакций, напоминал им машину. На это заготовлен стандартный ответ. «Кто из нас машина? – спрашивал в ответ ведущий. – Ты, который на оскорбление можешь только или обидеться, или разозлиться, или я, свободно определяющий свою позицию? Ты, чьи переживания следуют за событиями так же однозначно, как звуки при нажатии клавиш фортепьяно, или я, сам пишущий мелодию своей жизни? Так кто из нас механический, а кто живой и свободный человек?» При таком отпоре сомневающиеся обычно стушевываются.

Но представляется, что сомнения у народа возникают не зря. Интуитивно люди чувствуют ограниченность предлагаемой им позиции. Потому что у нее есть две стороны. С первой, поверхностной стороны – действительно, человек, реагирующий на происходящее инстинктивно, стереотипно, а не разумно, осознанно, теряет значительную долю своей человечности. Подчиняющийся поведенческим шаблонам и правда напоминает машину. Или животное. Но чтобы соблюсти меру, необходимо помнить и о другой стороне – ведь если взглянуть на ситуацию, принимая во внимание сложность и глубину происходящих в мире процессов, становится ясно, что излишне рациональный человек теряет спонтанность, а вместе с ней и свободу – а именно эти качества отличают его от машины. Давайте посмотрим, почему.

Одна научная цитата: «Истолкования взаимоотношения Я и не-Я в терминах деятельностного универсума является слишком сильной идеализацией действительных взаимоотношений между ними (оно основывается прежде всего на рационалистическом понимании Я). Рациональное Я предполагает отсутствие у него большого объема неявного знания, существенно влияющего на принятие решений, а также бессознательного содержания сознания, как детерминанты многих его поступков и поведенческих актов. Деятельностная интерпретация отношения Я и не-Я предполагает возможность полного абстрагирования от биологической и экзистенциальной природы реального человека, полностью сводя Я к разумным, целесообразным, социальным характеристикам и детерминантам. При деятельностном подходе человек неминуемо редуцируется к рациональной и полностью социально детерминированной системе» [60;58].

Переводя научный язык на практический, сформулируем проблему так: излишняя рационализация это серьезное ограничение свободы и потенциальных возможностей. И вот почему.

Профессор МГУ С. А. Лебедев не случайно сказал, что слишком рациональный «человек неминуемо редуцируется к рациональной и полностью социально детерминированной системе». Действительно: если я всякий раз исхожу из того, что в данном случае будет целесообразно, т. е. действую сообразно цели, то теперь я могу выбирать только то, что меня к этой цели приближает, а что не приближает – не могу. Значит, все мои действия будут определяться, во-первых, теми обстоятельствами, в которых я оказался – ведь именно они характеризуют мое положение относительно цели, а во-вторых, принципами и правилами игры, которые здесь приняты – ведь именно их я использую для решения своих задач. И обстоятельства, и правила есть плод внешнего мира. Таким образом, моя активность становится реакцией на мир, а моя стратегия – производной от воздействия внешнего мира. Мир в данном случае – общество, другие люди, начинают определять мое поведение, и я превращаюсь в то самое полностью социально детерминированное существо. Я больше не творец себя, я отражение окружающего.