Читаем Программируем счастье полностью

Впрочем, излишне суровая критика традиционной науки вряд ли уместна. Несмотря на свои внутренние ограничения, наука в целом не столь догматична, как отдельные ее представители. Дело скорее в том, как воспринимать науку. Неадекватное же ее восприятие обусловлено рядом объективных причин, среди которых, в первую очередь, нужно отметить систему обучения в школах, да и во многих институтах. Причем не только у нас. Вот интересное свидетельство американского ученого Пола Фейерабенда. «В наших школах не довольствуются просто историческим изложением физических (астрономических, исторических и т. п.) фактов и принципов. Не говорят так: существовали люди, которые верили, что Земля вращается вокруг Солнца, а другие считали ее полой сферой, содержащей Солнце. А провозглашают: Земля вращается вокруг Солнца, а все остальное – глупость» [59;6–7].

Говоря о таком навязывании мировоззрения и космологии, Фейерабенд приходит к интересной аналогии между наукой и религией. Раньше (а кое-где и сейчас) церковь не была отделена от государства, соответственно, вера в официально утвержденное божество была обязательна. Когда церковь от государства отделили, люди смогли сами выбирать, в какого бога им верить. Однако наука осталась единой с государством и выбирать собственное мировоззрение, свою картину мира мы, в широком смысле, не можем – она должна соответствовать принятым стандартам. Конечно, у взрослого человека теоретически выбор есть – но вследствие существующей системы обучения он существенно осложнен, поскольку в детстве уже была внедрена базовая картина мира. То есть, по степени сложности перестройки это можно сравнить с изучением иностранных языков: учить вы можете любой язык, но ваш родной будет всегда ближе.

В результате аналогия между наукой и религией не так уж далека от реальности. Действительно, в умах многих людей наука и научное знание все еще претендует на роль некоего божества, священного писания, с которым сверяются, не сомневаясь в его истинности. Такой подход является базисом для критики любых нетрадиционных положений. То есть, дело представляют так, будто бы наука имеет дело с неким знанием, истинность которого не подвергается сомнению, и поэтому является универсальным мерилом, оперируя которым, якобы, можно делать выводы о том, заслуживает внимания нечто новое или нет.

Конечно, такие взгляды, как правило, характерны для людей, по роду своей деятельности далеких от фундаментальной науки. Те, кто знаком с принципами разработки теорий, согласятся, что наука представляет собой комплекс мнений, гипотез, моделей, различным образом описывающих мироздание. Эти модели могут дополнять, либо взаимоисключать друг друга, поскольку для науки в известной степени характерен плюрализм. В этой связи нет ничего удивительного в том, что у разных научных школ порой существуют разные взгляды на одну и ту же проблему. Так же, как нет ничего удивительного и в том, что признаваемое научной истиной сегодня может перестать быть таковым завтра. Ведь научное знание рассматривается «как относительно обоснованное, гипотетическое». «Что однажды считалось истинным, затем уточняется, модифицируется, а порой и отбрасывается. Достаточно указать на принятые в науке, а впоследствии фальсифицированные теории теплорода, флогистона, эфира и т. д.» [18;90–93]. «Сколько бы философы ни спорили, сегодня они сходятся… в одном: последнего, единственно нормативного обоснования знания больше нет» [45;446]. А известный исследователь Луи Пастер, от чьего имени произошел термин «пастеризация», вообще выражался довольно прямо: «Еще настанет день, когда будут смеяться над глупостью современной нам материалистической философии. Чем больше я занимаюсь изучением природы, тем более останавливаюсь в благоговейном изумлении пред делами Творца. Я молюсь во время своих работ в лаборатории».

Таким образом, содержание науки не есть реальность, это наши представления о реальности. То же и с другими областями знаний. Познавая мир, мы не приобщаемся к некоей сокрытой истине о нем, мы создаем эту истину путем построения модели (шире – картины мира). Причем эти модели не могут быть построены исключительно на данных опыта, наблюдений и т. п. «Логического пути от фактов к теории не существует» [18;179]. В основе любой картины мира лежат концептуальные допущения, которые не выводятся непосредственно из опыта. Именно эти допущения, положения и принципы и задают структуру картины мира.

Но картина мира может быть активной! Оказывается, есть способ не только описывать и объяснять мир разными способами, но и изменять его. Теперь самое время поговорить о том, как это делается. В следующем разделе мы рассмотрим ядро системы.

РЕЗЮМЕ:

1. Мир в чистом виде человеческому сознанию не дан. Сознание человека имеет дело только с моделями мира.

2. Одновременно существуют разные модели мира.

3. Единственно правильной модели мира не существует.

4. Каждая модель проявляет достоинства и недостатки, в зависимости от того, для каких целей используется.