– Конечно, в этом ничего удивительного. Я понимаю. И все равно… Глупо прозвучит, но я чувствовал его присутствие. Понимаешь? – поднимает на меня глаза, я киваю, закусив губу. – Он был с нами, я его уже по-своему любил… А теперь его нет.

У меня глаза становятся на мокром месте, так что еще вопрос, кому тут нужно утешение.

– Пап… – сглатываю, борясь со слезами, но в итоге ничего не успеваю сказать, потому что слышу копошение у двери. Словно кто-то пытается открыть замок. Руки холодеют. Я же ему написала!

Отец тоже поднимает голову, глядя на меня.

– Ты не одна живешь? – спрашивает вдруг, а я словно возвращаюсь в прошлое, когда мы с Ромой стояли в квартире и неизбежно ждали появления Марины. Но ведь я ему написала! Написала! Почему он пришел?

– Аль, – слышу голос Романа, – а почему не заперто?

И через мгновенье он сам появляется в конце коридора, попадая на наше с отцом обозрение.

Глава 52

В руках у него пакеты с продуктами, и я понимаю, что он получил мое сообщение, уже выйдя из машины. И по всей видимости, не доставал из кармана телефон.

Смотрю на отца, тот, кажется, шокирован. Наконец переводит взгляд с Романа на меня и спрашивает:

– Что он тут делает?

Выдыхаю. Но Роман отвечает за меня:

– Мы с Алей вместе живем.

Бросаю на него испуганный взгляд. Зачем же он так сходу? Лицо отца приобретает багровый оттенок, на лбу проступает пот. Резко вскочив, так что я испуганно дергаюсь, он делает шаг в сторону коридора. Рома предусмотрительно опускает пакеты на пол.

– Что ты сейчас сказал? Что ты сказал, Гордеев?

– Аля моя женщина, мы живем вместе, – спокойно продолжает Роман, я поднимаюсь, чувствуя, как сердце бьется где-то у горла.

Несколько секунд стоит тишина, в которой слышно только тяжелое отцовское дыхание, а потом он бросается на Романа. Я снова вздрагиваю, потому что не ожидаю такого, отец прижимает мужчину к стене.

– Да как ты посмел, Гордеев? Как ты посмел? Она же маленькая скромная девочка! Ты же это видел, не мог не видеть! Ты зачем ее совратил?! Отвечай, сволочь, – он начинает трясти Гордеева за грудки, а я бросаюсь в их сторону, истерично говоря:

– Папа, папа, перестань! Он меня не совращал! Я сама… Я люблю его!

Это слова слетают с губ сами собой, и мы все замираем. Отец бросает на меня болезненный взгляд, а потом снова смотрит на Романа.

– Ты мне за это ответишь, Гордеев. Нашел себе девочку для развлечений, да? Неискушенную студентку… Или это месть, а? За то, что я тебе карьеру задавил?

Гордеев берет его руки и скидывает с себя. В узком пространстве коридора отец делает всего полшага назад и упирается в стену.

– Моя жизнь вас не касается, Сан Саныч, – отвечает спокойно Гордеев.

– Это не твоя жизнь, – парирует отец, – уже не твоя. Ты чем думал, Гордеев, когда укладывал ее в постель? Ты же понимал, что она в тебя влюбится! И что ты ее бросишь, тоже понимал! Ты за это поплатишься, понял? Я тебе устрою… Выметайся из жизни моей дочери, и чтобы я больше тебя возле нее не видел.

– Нет, – снова вырывается у меня, мужчины поворачиваются в мою сторону. Роман смотрит хмуро, отец донельзя растерян. – Я не хочу, чтобы он уходил. Пап, ты не имеешь права. Это моя жизнь, я могу жить с тем, с кем хочу.

– Да как же ты не понимаешь… – начинает он, но обрывает сам себя на полуслове. – Я с этим разберусь, тебе это с рук не сойдёт, – кидает Роману и покидает квартиру.

Слышу, как закрывается входная дверь, и перевожу взгляд на Гордеева. Он стоит, прислонившись к стене. Выглядит усталым. А я вдруг понимаю, что только что призналась ему в любви. Да уж, очень нестандартный способ… На самом деле не только ему. Но и себе. Потому что подобные мысли я гнала прочь, как только они появлялись, а здесь вырвалось само по себе, так просто и естественно…

Роман проходит в комнату, я следую за ним. Садится на кровать, запуская руки в волосы. Я опускаюсь на компьютерный стул.

– Что теперь будет? – задаю вопрос. Он пожимает плечами.

– Скорее всего, попрет меня из преподавателей.

– У него есть такие возможности?

– Думаю, есть. Все-таки он ректор. Вытянет нашу связь наружу и надавит, куда надо. Хотя, может, не захочет тебя приплетать, всё-таки дочь. Но способ найдет, в этом я не сомневаюсь.

Я нервно качаю головой.

– Но как он так может. Он ведь сам встречался со студенткой…

– Они не встречались, – напоминает мне Роман, – да и в итоге он на ней женился.

Эти слова повисают между нами чем-то осязаемо тяжелым. На мне жениться никто не собирается.

– Аль, – зовет мужчина, я поднимаю на него глаза. – Насчет того, что ты сказала… – трет виски. – Конечно, он прав, я должен был отдавать себе отчет… Просто не стоит так категорично. Мы слишком мало знакомы, это по сути твои первые отношения, и то, что ты принимаешь свои чувства за любовь… Это нормально. Но не думаю, что это она.

Внутри что-то взрывается, разлетается на осколки, и они впиваются в меня острыми иглами. Наверное, эта боль придает мне смелости, потому что я резко отвечаю: