Слушали меня вежливо, с каменными лицами, но я эмпатически ощущал общее недоверие со стороны харсертцев. Вроде, серьезный человек, вражеский флот непонятно как, но в пять минут захватил, а тут какие-то сказки из древней истории рассказывает. Мои спутницы, наоборот, сразу поняли, о чем я, но вот их отношение к этому просто так через эмоции определить было сложно.

Я продолжил:

— Основой экономики Центрально-Гангванской республики является добыча энергена. По количеству разведанных запасов республика многократно превосходит все остальные известные месторождения всех государств мира вместе взятых. Фактически, в данной системе из энергена состоит целая планета. До недавнего времени разработка велась только в объемах обеспечения внутреннего рынка, но недавно политика была пересмотрена. Собственно, основной целью моего турне как раз и является предварительное выяснение заинтересованности в поставках этого металла и потенциальных торговых соглашениях.

Известие о энергене моментально изменили настрой старосты и советников. Итов так и вовсе не выдержал, буквально подпрыгнув с места:

— В каких объемах и по каким ценам республика может поставлять энерген?

— Республика готова удовлетворить любые ваши потребности при условии, что энерген будет закупаться вами только для собственных нужд а не в целях перепродажи. А цены? Ориентир — закупочные внутри Империи, скидки — предмет обсуждения. Как я понял, Ван-Гереты продавали вам энерген чуть ли не с десятикратной накруткой от этих цен.

— Когда вы можете осуществить ближайшую поставку?

— Слетать туда и вернуться обратно на грузовом корабле займет от недели до десяти дней. Тонн десять можно будет поставить в качестве пробной партии.

По лицам старосты и советников было ясно, что в этой части переговоры прошли вполне успешно. Не совсем понятны последствия от восстановления Центрально-Гангванской республики, но в гости я пока никого приглашать не собираюсь, так что серьезных проблем быть не должно. Осталось понять, а как местные фермеры со мной расплачиваться смогут? Через ганзейские банки как-то стремно. Для первого раза можно будет у них во внутреннем банке счет открыть, наверняка есть у них такой, но потом проблему надо будет решать.

Я уже собирался завершить переговоры дежурным риторическим вопросом «если вопросов больше нет…», но по напрягшимся лицам понял, что вопросы как раз есть. И тяжелые.

80. Рей, анархист

— Очень хорошо, господа. Так что нам осталось еще обсудить?

Советники быстро взглянули на старосту. Тот пожевал губами, но промолчал. Разве что просигналил им что-то «условным стуком» по спинам, руки Нефеева как раз там и находились. Хотя боюсь, что я о них слишком хорошо подумал. Скорее там напутственный пинок имел место быть.

Я было мысленно потянулся к ним, немного раскрываясь. Попытался эмоции прочитать и сразу же об этом пожалел. Напряжены все трое были буквально до судорог. Но, похоже, что наша встреча и даже нападение пиратов если и были этому причиной, то только косвенной. Изменение внешних условий и отсутствие четкого пути решения проблем заставляли их жутко нервничать из-за боязни потерять главенствующее положение в общине. Теперь каждый из трех страстно желал, чтобы первый шаг сделал кто-нибудь другой. А он мог скорректировать ошибки и возглавить.

Советники глянули друг на друга и дружно стали набирать воздух в легкие, но ртов так и не раскрыли. Мне эта пантомима надоела.

— Господа, суть ваших проблем мне понятна. Вы хотите честно жить и работать, но не имеете сил защититься от желающих присвоить себе результаты вашего труда.

— Мы подадим в Верховный Суд Ганзы жалобу на Ван Геретов! — вскинулся рыжий международник: — Пиратство категорически запрещено их же собственными законами!

— Вы всерьез надеетесь, что судьи поддержат вас, а не встречные претензии, выдвинутые одним из правящих Домов этой республики?

— Ну… Они же защищают демократические ценности…

Я с большим трудом не заржал. Невольно вспомнилась фраза, приписываемая Инетом Сталину: «Мы думали, что демократия — власть народа, но господин Рузвельт объяснил нам, что демократия — это власть американского народа».

— Для сильных стран демократические ценности — лишь способ обосновать свое право грабить тех, кто слабее. Или обжулить тех, кто не слабее. В общем, инструмент защиты национальных интересов, а никак не соседей. Свои интересы надо уметь защищать самим. А у вас нет сил, чтобы отбиться от флота одного торгового дома.

— Мы все это знаем, — неожиданно вступил в разговор староста: — но предложения «защиты», которые к нам поступали, это обычный рэкет, а объединение с кем-либо или вступление в любой союз всегда подразумевают, что ты будешь добровольно отдавать не менее половины своих доходов. Чаще — три четверти. Плюс куча ограничений, фактически, полная кабала.