Читаем Профессия – киллер полностью

И вот на фоне однообразной совковой массы, этакого серого быдла, вдруг — холеный ежик на «БМВ»!

Я всегда с уважением относился к этим самым крутым. Они как бы бросали вызов, противопоставляли себя этому обществу, больному и разлагающемуся, для большей части которого высшей точкой наслаждения было нажраться до умопомрачения и, если повезет, устроить свинскую драку у чужого подъезда, с пьяными куражливыми криками, а если повезет еще больше, с грехом пополам задрать подол у такой же до опупения пьяной чужой жены и под взвизги и дикий ор подергаться между ног независимо от результата — потом можно будет долгими однообразными вечерами вспоминать об этих делах и смаковать подробности.

Я всегда считал, что это люди иной формации, действительно новые, будущее России… И вот в этом элитарном кабаке, хорошенько приглядевшись, я с изумлением обнаружил однообразной формовки публику…

Они были похожи, как манекены с одного завода. Холеные румяные лица средней толщины, практически маловарьированные одинаково хорошие наряды — в основном строгие классические костюмы, типа как у меня, одинаковые жесты и сленг, манера разговаривать. Я впервые заметил такое в передаче «Намедни», где, может, помните, так примерно с вами прощаются: «Пока».

Вот и эти практически все разговаривали именно так, как будто кто-то для этой элиты открыл курсы по освоению фальшивой интонации.

Даже женщины у них были одинаковые: практически все в мини-юбках или подчеркивающих прелести платьях, акцентировано чувственные, гиперсексуальные, какие-то игривые, готовые отдаться тут же, за столом, или на столе, сильно нервные и капризные — до той поры, пока самец в хорошем расположении духа.

Но самое главное — ежики. Не зависимо от возраста — ежики!

Я всегда носил очень короткую стрижку, но только потому, что приходилось вкалывать до седьмого пота, до отупения, как выражался мой бывший ротный.

А эти ежики большей частью сидят в офисах, в кабинетах. Чего они так стригутся? Или это отличительный признак кастовости: иномарка, баксы и ежик?

Я посмотрел на Дона. Он медленно поглощал грузди в сметане. Интересно, сколько сейчас, по зиме, стоят груздочки — отборные, крепенькие, в меру маринованные?

Дон был совершенно не похож на этих ежиков. Если его выдернуть из кресла и в центре кабацкого зала поставить на стол, он будет разительно контрастировать с окружающими. на фоне ежиков мой шеф, с утонченными чертами лица, одухотворенным взором и львиной гривой с красивой серебристой проседью, выглядел аристократом из лондонского высшего света годов этак двадцатых в немецкой пивной среди багроволицых бюргеров. И потом, многолетняя деятельность в сфере бизнеса не уничтожила его манер преподавателя университета.

— Ну что, анализ потихонечку завершается? — Дон пожевал грузди и оторвал меня от размышлений. — Мало было просто утверждения, что быдло и есть быдло, это просто сотрясение воздуха. Нужно было показать механизм в работе. Малыш, это не «новые русские», как ты их себе представляешь. Это твари, которым благодаря острым зубам урвать кусок получше и заскочить повыше, туда, где менее загажено. Для них всех главная задача — хапнуть и отвалить. Я многих из них знаю. — Дон потянулся через стол и прищурился. — Если задаться целью посчитать по-настоящему деловых, хватит пальцев одной руки. Остальные либо тянутся изо всех сил до этой категории, либо занимаются чистейшей воды уголовщиной там, где при небольшом приложении интеллекта им бы обломилась прибыль, действуй они в соответствии с существующим законодательством. Настоящих «новых русских», то есть прогрессивных деятелей, работающих на дальнюю перспективу, очень мало, друг. По крайней мере в нашем городе. Да вот тебе образчик. Видишь, за фикусом справа от эстрады сидит один в компании трех малолеток?

Я глянул туда. За столом развалился здоровенный азербайджанец с неуставной прической и серьгой в правом ухе. На нем была разноцветная приталенная рубашка с глубоким вырезом, открывавшим сильно волосатую грудь. На коленях он держал пьяную пташку лет шестнадцати или около того. Еще две такого же возраста белоголовые особи сидели рядом, лопали мороженное из хрустальных ваз и заразительно смеялись над чем-то, о чем рассказывал им хозяин. Соседи недовольно морщились, а когда оркестр смолкал, гоготанье трех нимфеток, по всей видимости, было слышно и на ближайшей автобусной остановке.

Я покачал головой и ухмыльнулся.

— А что, «новые русские» бывают такими?

Дон развел руками: дескать, чем богаты…

— Этот любитель девочек всего три года в нашем городе. И за это время он подмял под себя все коммерческие ларьки Центрального района. Вроде бы что такое ларьки? А это 80 процентов торгового оборота района. Улавливаешь? Его зовут Мирза, и он испытывает патологическую страсть к блондинкам-малолеткам. Как он объясняет, это основная причина, по которой ему пришлось уехать из Баку. Там очень мало блондинок, еще меньше малолетних блондинок и уж совсем мало блондинок-малолеток, которые дают напропалую даже не за бабки, а так: мужик клевый, потому что и в ресторан водит.