Читаем Профессия полностью

– Три жмура – нормально? – спрашивает он спокойно.

– Мало. Доехал бы я до этой уральской богадельни – я бы всю их контору положил!

– За Ирину?

– За Ирину. Но контора – ни при чем. Местные маркетологи сами до такого додумались.

         Генка смотрит то на меня, то на диван подо мной.

– Как думаешь, куда мне эту мебель?

– К стене.

– Сверху на шкаф?

– Нет, к другой, – я указываю на самую дальнюю от стола.

– Посмотрим. Эй, люди! Войдите! – он распахивает дверь кабинета. – Оцените обстановку. Вот этот аквариум будет заполнен водой, водорослями и огромными черными рыбами, – он указывает на пустую стеклянную емкость.

         Фэншуисты оглядываются, а дама в очках даже подходит к окну и смотрит вниз. Все осведомляются о дате рождения Генки, а дама в очках – о дате основания компании.

– А хрен ее знает. Я даю вам время, чтобы уточнить детали и начертить схему. Потом все посмотрю, и с кем-то из вас заключу контракт. На все про все – полчаса.

         Специалисты возвращаются в приемную.

– У нас еще полчаса, – Генка смотрит на «роллекс». – Ты остыл?

– У тебя был вопрос ко мне, – напоминаю я.

– Да вот – про диван. А у тебя два ко мне было...

         Он садится на стол.

– Да, точно. А точнее – две просьбы, – киваю я.

– Весь во внимании.

– Дай номер своего дилера. Курить хочу.

– А вторая?

– Я уйду из дела. Вернусь домой.

         Он смотрит мне прямо в глаза.

– Сначала покуришь, а потом уйдешь?

– Да. Наверное, так.

– Наверное, так? Может, наоборот?

– Ты шутишь?

         Он называет номер.

– Парня зовут Иван. Ему девятнадцать лет. Скажешь – заказ из Вавилона. И если тебе нравятся мальчики – он гей.

         Я молчу. Жду продолжения.

– По поводу второй просьбы. Что тебе опять приспичило? Что за блядская неадекватность?

– То есть первая просьба кажется тебе адекватной? – интересуюсь спокойно.

         Генка вдруг отводит глаза. Так резко, словно неожиданная мысль ломает в нем что-то.

– Понял. Все понял, – он проводит рукой по волосам.

         Жест нервный. Жест, которого я раньше не замечал за Боссом.

– Понял, – повторяет он. – Забыл я про эту больницу. Когда ты был ранен, я просто тебя туда отправил. Это военный госпиталь, закрытая зона. Все там свои. Забыл я про твою молдаванку, забыл. И вот как оно... Провел, значит, внутреннее расследование. И что? Ну? Романтика? Слезы-сопли? «Ах, мой Босс – он такая сука! А я не виноват!» – «И я не виновата!» Такое, да? Угадал в общих чертах? И эта тупая идея – уехать. В свой сраный Киев, из которого ты уже бежал. Другого в голову не пришло. Пришло – вернуться. Не набить мне морду, а уехать. И даже не просто, а попросить разрешения уехать. Обкуриться и уехать. Я сатанею просто. Илья! Скажи же что-нибудь!

– Да, – говорю я.

– Да? И как, по-твоему, я должен реагировать?

– В смысле?

– Ну, мне хочется знать твое мнение. Какой реакции ты ждешь? Что я буду тебя удерживать? Или спрашивать о том, кого назначить главным в бюро? Или что?

         Я молчу.

– Чего ты ждешь от меня? – спрашивает он снова.

– Что мы останемся друзьями.

– Останемся? То есть предполагается, что сейчас мы ими являемся. Так?

– Так.

– Несмотря на то, что я развел тебя с твоей молдавской любовью?

         Я молчу.

– И что ж ты бросаешь вот так друга, ну?

– Ты же не в беде.

– А вот ты в беде. Ты знаешь?

– Да ну!

– Да серьезно! Ты в страшной беде. Но я не думал, что настолько. Ты постоянно попадаешь в одну и ту же беду – наступаешь на одни и те же грабли. И ничему это тебя не учит. Свое бюро ты погубил из-за некой Эльзы. Не так ли?

         Я молчу.

– И теперь ты начинаешь те же движения. А любовь не может быть самоцелью. Я тебе это как друг говорю. Сейчас у тебя очень хорошее положение. И я прикрою твою задницу – во всем. И ты мне нужен.

         Но я тебя не держу. Уходи. Завтра твоя любовь кончится, и ты поймешь, что потерял не только чувство, но и работу, и свое дело, и свое положение, и себя самого. Тебе тридцать восемь лет – и ты будешь искать себя заново, будешь начинать с нуля. В городе, где ты уже был на нуле...

         Я сделал все, чтобы дать тебе время подумать. Я нашел ей работу, жилье, обеспечил ее, чем мог. Я не давил на тебя в твоих решениях. И сейчас – не давлю. Хочешь уйти – уходи. Нет проблем. Почему ты решил, что это меня очень расстроит? Потому что я прощал тебе твои выходки? Твою инфантильность? Думаешь, я влюблен в тебя? Да таких, как ты, – валом. Море гастарбайтеров! Можно выловить все, что угодно.

         Да, кое-в-чем ты мне очень... подходил, так скажем. Но я – не замок с секретом – подойдет кто-то еще. Понял меня, «два вопроса»? Я ответил на твои «два вопроса»?

– Ответил, – я поднимаюсь.

– Вот такой вот фэн-шуй, брателло.

– Прощай, Ген.

– Ну, прощай.

         Никифоров отворачивается к окну.

– И этих мне позови – из приемной.

         Я еще медлю.

– Это все, – говорит он мне. – Иди.

         И я ухожу. Это все. Действительно. Чего я ожидал? Что Генка – суровый и расчетливый стратег – будет умолять меня остаться? Я играл по его правилам и заигрался. А он четко указал мне на выход из этой игры. Вот он простой и ясный ответ на мой вопрос: «У-хо-ди».

         И я ухожу.

17. ПРОЩАНИЕ С МОСКВОЙ