– Система кондиционирования накрылась, – заметил Корней. – Электричество – наше всё!

Бутылка, из которой хозяин наливал себе и пленнику, валялась на полу, остатки спиртного вытекли. На столе лежала картина «Летучий голландец» с разбитым багетом. Похоже, кто-то сорвал ее со стены и использовал как орудие. Рама развалилась на куски, но само полотно уцелело.

– Где Лавинский? – удивился Илья. – Что тут произошло?

– Драка, очевидно, – ответил горбун.

– Кого с кем?

– Тебе виднее, патрон. Ты у нас главный.

Илья в недоумении застыл посреди кабинета.

– Ты меня нарочно злишь? Где Лавинский, спрашиваю?

– Я бы на его месте тут не засиживался, – заметил Корней. – На яхте в принципе оставаться опасно. Может прибить если не куском рамы, то другим тяжелым предметом. Думаю, он побежал на палубу. Айда за ним!

– Погоди…

Илья торопливо заглянул в шкаф, выдвинул ящики стола, приподнял полотно.

– Что ищешь? – насмешливо осведомился горбун. – Пистолет? Так его хозяин с собой захватил. Отстреливаться!

– От меня, что ли?

– На твое счастье, никому невдомек, что ты на свободе и разгуливаешь по судну.

Илья думал и действовал как в тумане. Накатывала дурнота, он не отдавал себе отчета, почему топчется в пустой каюте, вместо того, чтобы догонять Лавинского. Но уходить не спешил.

– Долго еще нам тут торчать? – проворчал горбун.

– Где-то здесь должен быть амулет…

Корней взял со стола острый кусок багета и показал Илье.

– Гляди, патрон… Кажись, кому-то досталось от «Голландца». Видишь кровь?

Угол рамы был испачкан чем-то красным, действительно похожим на кровь.

– Вот еще волосок прилип, – добавил горбун. – Сдается мне, Лавинский как минимум получил картиной по голове… Он сидел в своем кресле за столом, когда…

– А как максимум? – оборвал его Илья.

– Острый конец багета мог угодить ему в висок… Но он точно жив, потому что покойник остался бы там, где его настигла смерть… Впрочем, сгоряча можно не почувствовать боли и некоторое время передвигаться… в агонии.

– Тогда бы мы нашли его где-то неподалеку.

– Ты прав, патрон…

Глава 40

Москва

Артеменко в отчаянии облазал развалины, заглядывая в каждый уголок. Ирина как в воду канула. Чтобы обыскать весь пустырь, и дня не хватит. Вряд ли женщина стала бы просто так прятаться. Значит… ее похитили?

«Меня нарочно отвлекли и выманили наружу, чтобы не мешал, – сокрушался он. – Я баран! Повелся, как последний олух!»

Он вышел на дорогу и посмотрел в обе стороны. Движение ранним утром вялое, но все же машин хватает. Ирина могла остановить такси или попутку… Она дама видная, долго бы ей ждать не пришлось. Сыщик молился, чтобы так и случилось. Чтобы она не стала жертвой похищения, а ушла сама по какой-то неизвестной пока причине.

– Ч-черт, – процедил он, ощущая предательскую слабость в коленях. – Что мне теперь делать?

Возвращаться на пустырь бесполезно, в гостиницу соваться тоже смысла нет. Если Ирину увезли силой, то подальше отсюда. Он бы сам поступил так же.

Артеменко оказался в тупике. В уме – ни одной стоящей мысли, на сердце – тяжеленный камень. Он проиграл эту партию! Вчистую! Упустил Самбурова, не уберег Ирину, и понятия не имеет, что предпринять. От безысходности хотелось выть и кусать локти. Но он продолжал стоять, тупо глядя по сторонам в надежде, что вот-вот из кустов вынырнет тонкий силуэт женщины в спортивном костюме.

По истечении часа сыщик, вне себя от ярости, направился в ближайшую забегаловку, чтобы напиться. Это не лучший способ расслабиться, но как еще можно быстро сбросить стресс…

В забегаловке было шумно, пахло вареными сосисками и табачным дымом. В зале стояла тошнотворная духота. Сыщик остро переживал свою неудачу, и порция водки не помогла ему прийти в себя.

За пыльными стеклами окон зеленели чахлые деревца и виднелись припаркованные авто. Усталая женщина в мятом переднике ходила между столиков с бокалами пива на подносе. Артеменко проводил ее сочувственным взглядом и снова погрузился в уныние. Где искать Ирину? Он совершенно не представлял, каким должен быть его следующий шаг. Если обратиться в полицию, можно только навредить…

Посетители забегаловки смеялись, галдели, ругались, опустошали бокалы, закусывали и требовали еще выпивки. Какие у них заботы? Они сидели за столиками и хохотали над скабрезными шуточками. Лица у них были красные, небритые, глаза мутные. Вероятно, и сам Артеменко выглядел не лучше. Ему бы действовать, а он продолжает сидеть и слушать пьяную болтовню…

* * *

Яхта «Глайд», Клязьминское водохранилище

Лавинский на свой страх и риск выбрался на палубу. Голова раскалывалась, тело не слушалось. Удар багетом пришелся в правый висок, но крови было мало. Возможно, кость уцелела. Его взор застилала пелена, руки дрожали, он плохо ориентировался, тыкаясь в разные стороны. Одна мысль держала его на ногах и гнала вперед – он должен выбросить амулет в воду! И вся чертовщина на судне прекратится…