– Я Александра Никитична Вихляева, – представилась гражданочка. – А вы, стало быть, и есть Завадский Александр Борисович.

– Какого чёрта? – вспылил начальник отдела, подкрепив своё негодование потоком отборной площадной брани.

– Я вас представляла совершенно другим, – со скорбью в голосе сказала она. – У вас здесь даже не болото, у вас здесь тихий омут.

– Вон! – закричал Завадский, хватая со стола деревянное пресс-папье и собираясь запустить им в незваную гостью.

Холодная улыбка скользнула по её лицу.

– Ваши достоинства, как дрожжевое тесто, растут на глазах не по часам, а по минутам, не вмещаясь ни в одни рамки приличия, – спокойно сказала Вихляева и тихо удалилась.

Поскрипывая стиснутыми зубами, как после съеденного лимона, Александр Борисович метал молнии. Он готов был растереть в порошок любого, кто сейчас бы вошёл в его кабинет.

Внезапно Завадский почувствовал приступ тошноты и удушья. Галстук стальным обручем сдавил его короткую шею. Широко открытым ртом он стал жадно глотать воздух, напоминая пучеглазую рыбу, выброшенную на сушу. Набухший язык свинцовым комом забил ему рот, приглушая хриплый стон, вырывающийся из судорожно вздрагивающей груди. В эту минуту понадобилась вся его пробудившаяся сила, чтобы заставить окаменевшие пальцы сбросить душивший галстук.

Истошный крик потряс стены Лубянки и застыл на его тонких губах. В трясущихся руках он вместо галстука сжимал пеньковую верёвку.

Завадский бросил её на стол. Удавка вдруг ожила. Извиваясь и шипя, она приняла облик гадюки. Опрокинув чернильницу, змея поползла в сторону начальника отдела.

Александр Борисович, несмотря на свой солидный возраст, сделал головокружительный прыжок в сторону. Потеряв равновесие, он беспомощно замахал руками, словно пытаясь схватиться за воздух, но, не удержавшись, всей массой обрушился на дверь. Ударившись головой о дверной косяк, он обмяк и завалился на пол, потеряв сознание.

Глава 20

Пройдясь быстрым шагом по кабинету, Ленин остановился около окна. Разглядывая пылающие костры возле Смольного института, удовлетворённо покачал головой:

– Прекрасный вид, но ещё прекрасней недюжинная, неукротимая силища, пышущая от этой толпы! – Владимир Ильич сжал кулаки. – С такой и горы можно свернуть, и реки повернуть вспять. Как это чертовски заманчиво! – и вполголоса добавил: – Если это и авантюра, то в масштабе всемирно-историческом.

Ленин посмотрел на свои швейцарские карманные часы, приобретённые ещё в эмиграции. Сделал удивлённое лицо и показал циферблат присутствующим.

– Сейчас девять часов сорок пять минут. Однако пора уже давать последний звонок к началу восстания.

После минутного ожидания Ильич заметно занервничал.

– Почему молчит крейсер «Аврора»? Где залп из носового орудия? Что там, заснули или саботаж учинить вздумали? Всех до единого расстреляю к чёртовой матери! Предатели!

Бонч-Бруевич перебрал в голове всё на свете, но не нашёл ни одной веской причины для саботажа со стороны матросов «Авроры».

– Сейчас же срочно свяжитесь со сто тридцать восьмым Балтийским экипажем! – кричал Ленин. – И подробно узнайте, отчего до сих пор нет сигнала на штурм Зимнего Дворца.

– Владимир Ильич, – обратился к вождю Ворон, – разрешите я слетаю на крейсер и узнаю, в чём дело. Думаю, это будет гораздо быстрее телефона или телеграфа.

– Действуй, товарищ! – одобрительно кивнул Ленин. – И помни: сейчас судьба революции лежит на твоих крыльях.

Так же не упустил возможность внести свою лепту в дело революции и Бонч-Бруевич:

– «Аврора» стоит на якоре возле Николаевского моста! – громче обычного отрапортовал он, появившись из-за спины Кузьмича.

– Ну, лети голубчик, не медли. Бог тебе в помощь, – поторопил Казимира Ильич. Но тут же отец материализма осёкся и дополнил своё напутствие более приземлёнными пожеланиями: – Флаг тебе в руки. Пуля – дура, может, и пронесёт, не подстрелят по дороге, как куропатку.

Кузьмич распахнул окно, и осенний вечер с дымом и холодным ветром ворвался в кабинет. Ворон взмахнул крыльями и слился с закопчённым до черноты небом.

Сгорая от нетерпения, Ильич то и дело поглядывал на часы, как будто этим он мог поминутно контролировать ход истории. И вот через четверть часа после отлёта Ворона, ошеломляюще, потрясая Питерское небо, громыхнула «Аврора». И в ту же секунду часы вождя пробили десять раз.

– Наконец-то… – облегчённо вздохнул Ленин. – Молодец пернатый, долетел всё же, болезный, донёс весточку до крейсера. Значит, не отлили ещё для него пулю. Везунчик! Теперь главное – взять Зимний.

И тут в голове у Бонч-Бруевича просветлело.

– У вас часы бегут вперёд, Владимир Ильич, на целых пятнадцать минут, – обратился он к вождю. – Спешите жить, наверное. Сейчас времени девять часов сорок пять минут. Именно оно, как это и было запланировано, является тем временем для сигнала с «Авроры».

И он обратил внимание всех присутствующих в кабинете на отечественные ходики, висящие на стене. Так Бонч-Бруевич раскрыл несуществующий саботаж моряков.