Читаем Продавец проклятых книг полностью

— А теперь скажите мне, Игнасио, кто этот ваш бессловесный спутник? — спросил он и вгляделся в юношу, стоявшего рядом с продавцом реликвий. По правде говоря, совсем еще мальчик. Длинные волосы немного растрепались и теперь спускались на широкие плечи, обрамляя шею. Голубые глаза казались детскими, но контур лица был четким, а жесткие очертания рта и подбородка свидетельствовали о решительном характере.

Юноша сделал шаг вперед, поклонился и представился настоятелю:

— Мое имя Гийом из Безье, преподобный отец.

В его речи слышался провансальский акцент с примесью чего-то необычного, чужеземного.

Аббат вздрогнул, отлично помня, что город Безье — гнездо секты еретиков. Он отступил на шаг, сурово взглянул на молодого незнакомца и пробормотал сквозь зубы:

— Альбигоец…

Услышав это, Гийом нахмурился, и в его глазах сверкнул гнев. Потом эти глаза стали печальными, словно от еще не угасшей боли.

— Гийом добрый христианин и не имеет ничего общего ни с альбигойской ересью, ни с ересью катаров, — вмешался в разговор Игнасио. — Он уже много лет живет вдали от своей родины. Я познакомился с ним, когда возвращался из Святой земли, и в дороге мы сдружились. Он пробудет здесь только эту ночь, у него срочные дела в другом месте.

Райнерио внимательно вгляделся в лицо молодого француза, взиравшего на всех искоса из-за необходимости очень много скрывать, и кивнул. Вдруг настоятель повернулся к самым дальним скамьям монастырской церкви, словно вспомнил о чем-то, и крикнул мальчику-мавру, сидевшему среди монахов:

— Уберто, подойди на минутку, я хочу представить тебе одного человека!

В это время Уберто как раз расспрашивал монахов о двух гостях, которых до сих пор ни разу не видел. Один из братьев вполголоса ответил ему:

— Высокий с бородой и в капюшоне — Игнасио из Толедо. Говорят, когда грабили Константинополь, он раздобыл там несколько реликвий и, кроме них, очень ценные книги, даже несколько книг о магии… Он, кажется, привез свою добычу в Венецию и заработал на этом богатство и почет у знати Риальто. Но в глубине души он добрый человек. Не зря он был другом аббата Майнульфо. Они очень часто переписывались.

Тут мальчик услышал, что его зовет Райнерио, попрощался со своим собеседником и подошел к маленькой группе в тени под крышей прихожей. Только теперь Игнасио сбросил с головы капюшон и открыл лицо — может быть, для того, чтобы лучше видеть мальчика. Продавец реликвий без грубой откровенности изучил взглядом его лицо, большие янтарного цвета глаза и густые черные волосы.

— Значит, тебя зовут Уберто, — произнес он наконец.

Мальчик взглянул на него в ответ так же внимательно. Уберто не знал, как обращаться к этому человеку. Гость был моложе, чем Райнерио, от него исходила внутренняя энергия, присущая священнослужителям. Этим он внушал к себе почтение и очаровывал мальчика. Уберто опустил глаза и, глядя на свои башмаки, ответил:

— Да, господин.

Продавец реликвий улыбнулся и ответил:

— Господин? Я не занимаю высокого места в церкви! Зови меня по имени и говори мне «ты».

Уберто успокоился и бросил взгляд на Гийома, который бесстрастно, но внимательно наблюдал за происходившим.

— Скажи мне, ты послушник? — спросил мальчика Игнасио.

— Нет, — вмешался Райнерио. — Он…

— Прошу вас, отец настоятель, дайте сказать мальчику!

— Я не монах и еще не послушник. Я новообращенный и готовлюсь в послушники, — ответил Уберто, удивляясь тому, что гость-торговец разговаривает с Райнерио бесцеремонно, как близкий человек. — Братья нашли меня, когда я был еще в пеленках. Здесь меня растят и учат.

На мгновение лицо Игнасио сделалось грустным, а потом приняло прежнее выражение — отрешенное и полное достоинства.

— Он отличный писарь, — добавил настоятель. — Я частенько даю ему переписать короткую рукопись или составить один документ из нескольких.

— Я помогаю как могу, — подтвердил Уберто. В его тоне было больше смущения, чем скромности. — Меня научили читать и писать на латыни. — Он немного помедлил и спросил у Игнасио: — Вы… ты много путешествовал?

Торговец кивнул, слегка поморщился при мысли о том, как же он невероятно устал за время своих странствий, и ответил:

— Да, я побывал во многих местах. Если хочешь, мы поговорим о них, но позже. Я остановлюсь здесь на несколько дней, если разрешит настоятель.

Райнерио изобразил отеческую доброту:

— Дорогой мой, как я уже писал вам в ответ на ваше письмо, мы рады вас принять. Отдохните в нашей гостинице, она рядом с церковью. А ужинать можете в трапезной вместе с нашей монашеской семьей. Сегодня же вечером приходите на ужин и садитесь за мой стол.

— Благодарю вас, отец настоятель. А сейчас я прошу у вас разрешения отнести мой сундук в комнату, которую вы нам выделите. Гийом тащил его сюда от самого парома, а сундук очень тяжелый.

Настоятель кивнул, прошел в противоположный конец прихожей и выглянул наружу, пытаясь отыскать кого-то.

— Хулько, ты здесь? — громогласно позвал он, стараясь что-то рассмотреть за очень плотной серой пеленой ливня.