Читаем Продавец погоды полностью

Теперь мне все известно. Но я не знаю, что делать. Я рыл двое выходных подряд, оставляя малыша Гвиннеда присматривать за аптекой. И ради золота… мне казалось, я обязан рыть, просто чтобы знать. Тяжелая работенка для пожилого человека, но я не сдавался, и вчера в полдень натолкнулся на гладкую каменную плиту. Мне показалось, что я достиг конца моего туннеля. Оставалось или бросить все, или начать рыть где-нибудь в другом месте. Но тут я увидел трещину в плите, которая шла слишком прямо, чтобы быть делом рук природы. Я очистил участок побольше и увидел большой четырехугольник. Неимоверным усилием мне удалось его поднять. Под ним оказалось отверстие. Я пролез туда и очутился в пещере с низким сводом, залитой призрачным зеленым светом. Я решил, что это древний могильник, ибо посередине на каменной глыбе увидел тело громадного, заросшего шерстью человека. Я думал, он мертв, а тело сохранилось благодаря какому-то капризу природы, создавшему и этот странный зеленоватый свет. Но прикоснувшись к телу, я обнаружил, что оно твердо и холодно. Холоднее самого холодного льда. Оно обжигало, словно сухая углекислота. И теперь я совершенно точно знал, что он жив. И тут я видел надпись на поверхности каменной плиты. Она гласила: «MERLINUS SUM. QUI ME TAN CII TARBAT MUNDUM». Кажется, это латынь, но купить словарь я смогу только завтра. Я ушел и задвинул каменную крышку пещеры на прежнее место.

Три дня никаких записей. А потом:

Я принял решение. Теперь я знаю, как должен поступить. Не могу просто так оставить его и уйти. Уверен, что мне суждено было найти его, что и дерево, и золото служили знамениями. Знамениями, предназначенными лишь для меня одного. Я ощущал это в воздухе пещеры. А еще я чувствовал, что в моих руках он сможет использовать свои силы на всеобщее благо. Как именно, я пока не знаю. Может, он остановит эти мерзкие войны на Дальнем Востоке, или вернет мне мою дорогую К.

Проблема в том, как привязать его ко мне. Я мог придумать только один способ. Пока он еще не до конца проснулся, я сделаю ему несколько инъекций какого-нибудь наркотика (проще всего морфия). Проснувшись, ему придется делать то, что я ему скажу. Иначе он не получит новой дозы. Боюсь, это звучит не слишком благородно, но я действительно хочу попытаться использовать его на благо человечества. Дай Бог, чтобы мои поступки оказались оправданными.

Латинская надпись, как мне кажется, означает: «Я — Мерлин. Тот, кто тронет меня, изменит мир». Я уже прикоснулся к нему. Это изменить невозможно.