— Помнишь, я привел тебя сюда? — в полумраке я видела очертания фигуры, голос был почти спокойным, хриплым, измученным, но без надрыва. — Мы начали здесь, с порога… Давай продолжим сейчас. Не было больше ничего, Яна, забудь ты все.

Он прижал ладонь к моему лицу и что-то дотронулось до губ — большой палец. А я уже рефлекторно поцеловала и пропустила момент, когда он наклонился. Зато успела уловить дыхание, тепло, царапающие прикосновения. И обхватила его щеки голодными пальцами, чувствуя, что снова раскачиваюсь.

Почему меня от него то трясет, то качает?

Я прислонилась к стене, голова запрокинулась, я позволяла себя целовать — лоб, скулы, мои закрытые глаза, не обращая внимания на колючий подбородок.

Сил больше не было, и я медленно проваливалась в темноту. Даже не знаю, падаю или еще стою.

Он полез к шее, и все началось снова: я сжалась от мгновенного страха и закрылась руками.

Эмиль остановился, он все еще нависал надо мной и дышал ртом. В тяжелом хриплом дыхании мерещилась досада.

— Не трогай, — прошептала я на пороге обморока, еще чуть-чуть — и съеду по стенке. — Не трогай меня.

Меня поглощала темнота. Кажется, я падала. Тело сковала слабость и даже руки, которыми я закрывалась, соскальзывали с шеи.

Донесся голос Эмиля — далекий и тихий:

— Яна?

Он говорил что-то еще, но я уже не слышала.

Глава 56

Я пришла в себя на кровати. Эмиль сидел рядом и держал меня за руку. Стоило открыть глаза, как он показал мне собственное запястье.

— Я тебя осмотрел, травм на тебе нет, — глаза снова были жесткими, да и тон тоже. — Кроме этого. Андрей?

Я тяжело вздохнула и отвернулась, оглядываясь так, словно впервые видела комнату. Он принес меня к себе — или ко мне, в общем, туда, где он раньше жил и куда переселилась я после его отъезда.

Не знаю, сколько я лежала без чувств, вроде бы недолго. Эмиль, как всегда, в своем репертуаре — устраивает допрос абсолютно не вовремя.

— Я разрешила, — я удивилась собственному голосу — хриплому и больному.

Я закашлялась и потерла горло рукой. Потом приподнялась, рассматривая себя: блузка выправлена из джинсов и наполовину расстегнута, кобуру он снял — вон она, на столе лежит. Кто вообще позволил меня осматривать?

— Разрешила, — повторил Эмиль. — Всем разрешаешь, кроме меня. Не ела? Как всегда, Яна, еды нет, по углам грязь. Я должен обо всем думать, пока ты лежишь и страдаешь.

Я упала обратно на подушку и закрыла глаза. Ну да, еды нет и грязь. Как будто у меня есть время этим заниматься. Я выдернула руку из его пальцев и отвернулась к стене. Меня качало от слабости несмотря на то, что я лежу. Видеть его не хотелось.

Я услышала, как Эмиль вышел из комнаты. Он ходил по кухне, с кем-то говорил по телефону, спокойный и собранный, словно не он недавно орал там.

Потом все стихло.

Я прислушивалась, но не могла разобрать ни звука. Возникло ощущение, что в квартире затаился хищник, и я не знаю, что он делает.

Ну и плевать. Я перестала его бояться. Это глупо после взаимного срыва, который мы друг другу устроили. Впервые за три года напряжение ушло — сразу и без остатка, словно я, наконец, столкнула с себя железобетонную плиту. Лежать было приятно, а больше мне ничего не нужно.

Но минут через десять я не выдержала и поднялась. Зря я это сделала. Такое чувство, словно я неделю провела в постели не вставая, и разучилась держать вертикальное положение. Опираясь на стену, я добрела до прихожей и заглянула в кухню.

Эмиль сидел за столом, похоронив лицо в ладонях, но очнулся, стоило мне появиться.

— Зачем встала? Иди, ложись.

Я молча его рассматривала. Глаза были мутными, но с нормальными зрачками. Так много времени провела с вампирами, что первым делом обращаю внимание на глаза.

Кровь он так и не смыл, кобуру не снял, и не переоделся. Наверное, не знает, что у меня осталась его одежда.

По правде говоря, я понятия не имела, как себя с ним вести.

— Иди, — повторил он. — Я тебе еды заказал, жду доставку.

Рядом с его рукой стакан. Я стояла в проеме, цепляясь за косяк — то ли пойти лечь, то ли войти. Выбрала компромисс и осталась на месте.

— Завтра уборщица придет. Здесь невозможно находиться, — он залпом допил и откинулся на спинку стула. Протер лицо ладонями, сгоняя сон, нащупал ремни на плечах и начал стаскивать кобуру, словно только опомнился. — Останусь у тебя. Не хочу никуда идти.

Оставайся, мысленно ответила я, хотя он не спрашивал.

— Почему ты молчишь? Тебе страшно?

— Нет, — я вошла, словно пыталась что-то ему доказать.

Эмиль наблюдал за мной застывшими глазами. Я села напротив и просто сидела, гоняя крошки на грязном столе. Свою половину Эмиль убрал — он ненавидит беспорядок.

В конце концов, он наклонился и раздраженно смахнул мусор на пол.

— Не убегай больше. Я тебя никому не отдам, — резко сказал он. — Уйдешь к другому, я его пристрелю.

Я усмехнулась, глядя в стол. Я поняла тебя, Эмиль.

— Привыкай ко мне заново. Со временем ты меня простишь. Поймешь, что я не мог по-другому. Я тоже рисковал, или нет, Яна?

Кто спорит. Цель ведь для тебя главное. Ради нее ты ничего не жалел — ни меня, ни себя.

— Иди, ложись. Я хочу остаться один.