Читаем Продавец красок полностью

После получасовых дебатов мамка начинает с надеждой бросать взгляды в мою сторону. Еще три дня тому назад я с гордостью ждал, когда наступит мой звездный момент — меня попросят помочь в выборе краски. А сегодня мне не в радость любимое развлечение, я отдаю себе отчет, что мне совсем не симпатичны эти покупатели, и я не хочу иметь с ними дела.

Дочка явно взяла бразды правления в свои руки. Поскольку комната ее — она и хозяйка. Вот только опыта маловато, ну а с нахальным молодецким напором у нее все нормально. Мне предлагается одобрить ее выбор, а я не знаю что мне и делать. Я боюсь Mermade Flower,[64] я никак не могу рекомендовать North Wind.[65] Я шарахаюсь от Heaven's Gate,[66] как от самого черта. Little Girl[67] Blue звучит как будто невинно, но кто знает, какой смысл может крыться за таким названием, потому что завтра кто-нибудь вроде Стивена Кинга напишет новый триллер, и моя юная клиентка очутится посреди жестокой сексуальной драмы.

Советую покрасить стену в Cloud Wisp[68] в надежде, что не найдется какой-нибудь гадости за кадром. Соглашаются — теперь дело за цветом облаков. Ну до чего богатый у нас выбор — душа радуется. Можно посоветовать: Piano Keys,[69] Milky Way,[70] Swan Wing.[71]

Я чую непосредтвенную опасность только в Ash White.[72] Но кто может поручиться, что Sky Cloud[73] не встретится где-нибудь на пути в Турцию, и дребезжащий чартер не рухнет в море. Девочка-таки выбирает Sky Cloud — практически наверняка из-за слов в сочетании: «Sky» и «Cloud». Уже на выходе, расставшись с веером, она вспоминает, что еще одну стену в комнате надо разрисовать розовыми сердечками. Процесс повторяется по-новой, потому что розовых цветов тоже хоть отбавляй: Single Petal,[74] Lilac Mist,[75] Fairyland.[76]

Можно насчитать добрую сотню розовых цветов, я не преувеличиваю. Кончается розовая радуга жизнеутверждающим Healthy Glow,[77] за которым следует Sunbaked,[78] который я по понятным причинам советовать не могу. Останавливаются они на Inca Red.[79] Никакой дурной ассоциации в голову не приходит, кроме того факта, что инки канули в лету. Интересно, чем же их привлекло название Inca Red? Почему не Remember Rose[80] или Cactus Berry?[81] Мне лично подошла бы совсем нейтральная Terracota[82] — было бы гораздо спокойнее.

Не нравится мне Sky Cloud. Не могу сказать, почему, но не нравится — и все.

Когда они уходят, я смотрю им вслед и вижу тяжело трудящиеся ягодичные мышцы, перемещающие тела по направлению к выходу из ангара. С некоторого расстояния две фигуры настолько похожи, что маленькая напоминает матрешку, вынутую из большой. Мне начинает казаться, что я попал в один из фильмов Феллини, настолько сюрреалистична картина.

Я принимаюсь наводить порядок в подведомственном царстве: поправлять криво висящие кисти, подравнивать пушистые ряды валиков. Я представляю, что не шаловливая рука посетителя нарушила стройные ряды моих подданных, а сами они, не выдержав очередной субботней скуки, устроили в отсутствие монарха маленький дворцовый путч. У меня на глазах разворачивается забавный мультик, в котором спрятавшаяся между полками девочка просыпается субботним утром и не может выбраться наружу. Она, естественно, пугается и начинает плакать, и тогда все вокруг оживает: ведра поют и пляшут на полках и машут шляпами-крышками, кисти окунаются в краски и начинают рисовать чудесную сказку.

Перейти на страницу:

Похожие книги

12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Оскар Уайльд , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Педро Кальдерон

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги
Обитель
Обитель

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна»… Известность ему принесли романы «Патологии» (о войне в Чечне) и «Санькя»(о молодых нацболах), «пацанские» рассказы — «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». В новом романе «Обитель» писатель обращается к другому времени и другому опыту.Соловки, конец двадцатых годов. Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего — и целая жизнь, уместившаяся в одну осень. Молодой человек двадцати семи лет от роду, оказавшийся в лагере. Величественная природа — и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв. Трагическая история одной любви — и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.

Захар Прилепин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Роман / Современная проза