Читаем Прочь из города полностью

— Наш Комитет уже приступил к работе. Первым делом, как вы только что слышали, мы решим вопрос с восстановлением жизни города, Москвы. Конституционное собрание завершит свою работу ровно через год. Подготовленная специалистами и обсужденная с народом Конституция будет вынесена на всенародный референдум. Если она будет принята большинством наших граждан, еще через три месяца состоятся выборы в парламент, который должен будет сформировать новое правительство. А Правительство национального спасения сразу же сложит перед ним свои полномочия. Если же в Конституции будет предусмотрена должность Президента, он станет гарантом новой Конституции. И больше никаких суперполномочий у него, никаких вмешательств в работу исполнительной власти, никаких двух-трёх сроков подряд, никаких обнулений и тому подобного. Ну, вы всё хорошо сами знаете… В зале раздался редкий смех.

Другой приглашённый спикер подхватил:

— Да, я хочу специально отметить, что никто из нас, девятерых сопредседателей Комитета национального спасения, не сможет впоследствии претендовать на руководящие посты в будущем правительстве или занять президентское кресло. Мы так между собой договорились и публично сейчас об этом говорим. Обеспечение перехода власти к лучшим из представителей народа в течение всего временного периода, а это год для принятия Конституции и ещё три месяца на выборы, и всё — в этом мы видим свою историческую миссию. Чтобы потом никаких соблазнов ни у кого из нас не возникало.

Они рассмеялись.

В зале тоже сначала раздался смех, который потом сменился аплодисментами.

Выступающий добавил:

— Мы, кстати, и никакой зарплаты всё это время получать за свою работу не будем. Будем работать и жить на полном гособеспечении: временное служебное жильё, питание, командировки.

Кто-то из журналистов прокричал:

— А если всё же такой соблазн возникнет, и вы передумаете делиться властью?

Тот же выступающий, что только что отвечал на предыдущий вопрос, начал говорить, разводя руками:

— Ну, вы же понимаете, что девять человек никогда не сговорятся между собой на подлое, у кого-нибудь из них совесть всё равно этого не позволит, не допустит. Но всё же, вы правы, мы и это продумали, — он ухмыльнулся, оглядел своих товарищей, — поэтому первый же Декрет нового Правительства национального спасения, а мы решили свои нормативные акты называть Декретами, как после Октябрьской революции столетней давности, будет как раз об этом самом. Примерно такого он будет содержания: никто никогда в России больше не сможет узурпировать власть. Власть принадлежит народу. Наши граждане не только вправе принимать все возможные меры, но и обязаны их принять, чтобы не допустить узурпации власти кем-то одним или какой-то узкой группой лиц. Вплоть до ликвидации, уничтожения, убийства узурпаторов, если уж называть вещи своими именами. И при этом никакой уголовной ответственности такие граждане не понесут. Вот положено будет по Конституции, например, президенту, скажем, один только срок три года быть на этой должности и не вмешиваться в работу правительства и суда, вот пусть через три и уходит. И для всех высших чиновников, кстати, строгие будут ограничения по срокам. А не уйдет, например, президент, будет Ваньку валять, захочет переписать под себя Конституцию, пусть знает, что любой военный или даже охранник собственный его пристрелить может, и ему ничего за это не будет. Только спасибо все скажут.

Зал снова разразился аплодисментами.

Выступавший, дождавшись, когда шум в зале смолкнет, добавил:

— Те же самые меры ответственности мы определим и для себя, и нашего нового переходного правительства.

Из зала тут же последовал новый короткий вопрос:

— А какие ещё будут Декреты?

Теперь слово взял ранее молчавший участник конференции: высокий лысый пожилой мужчина интеллигентного вида в очках, костюме и галстуке-бабочке: