Вторым фактором, позволившим миссис И. намного большую свободу действий, чем это казалось возможным при ее реакциях на лечение, стали умение и изобретательность в предупреждении, обходе или использовании «побочных эффектов» — умение, которое роднит ее с Фрэнсис Д. Обе эти женщины, обладая острым умом и страдая противоестественным заболеванием, обрели необходимые знания и научились управлять своей нервной системой и реакциями с такой глубиной, какой не достигал еще ни один невролог в мире. Я и сам не до конца понимаю, кто здесь кого учит: я очень многому научился у миссис И. и льщу себя надеждой, что и она кое-чему научилась у меня [Ряд таких тактических приемов, призванных научить «держаться» на уровне и лечить больных с постэнцефалитическими синдромами, представляет Пердон Мартин в своей превосходной книге «Базальные ганглии и поза». В деталях теория и практика лечения представлена в главе «Контроль поведения» замечательной книги А.Р. Лурии «Природа человеческих конфликтов». Он пишет: «…здоровая кора позволяет им (больным паркинсонизмом) использовать внешние стимулы и строить компенсаторную активность для подкорковых автоматизмов. То, что невозможно выполнить прямым волевым усилием, становится возможным, если такое действие, как составная часть, включается в деятельность другой, более сложной системы».]. Более того, миссис И. всегда активна как внутри, так и вне госпиталя: она играет в бинго, смотрит кино, посещает других больных, всегда берется за несколько самых трудных заданий на сеансах трудотерапии или в мастерской, ходит на концерты и поэтические вечера, посещает занятия по философии и — это самое любимое занятие — ездит на организуемые больницей экскурсии. Она живет полной жизнью — настолько, насколько это возможно в госпитале «Маунт-Кармель».

Последний источник силы миссис И., как и у многих больных, — личностные отношения. В ее случае это было «открытие» сына и дочери, которых она не видела более пятнадцати лет. Открытие, которого она страстно желала, отражая в своих дневниковых записях в полные неподдельного драматизма дни мая 1969 года, и которое произошло во многом благодаря нашему неутомимому социальному работнику. Дочь миссис И., которая провела два десятка лет с перерывами в психиатрических учреждениях, с тех пор как заболела миссис И., теперь частый и очень желанный гость в «Маунт-Кармеле». Это воссоединение оказало благотворное влияние на мать и дочь, не говоря о том, что доставило обеим большую радость, облегчив состояние обеих. Во всяком случае, дочь с момента воссоединения с матерью полностью избавилась от своих психозов. Такой же волнующей стала встреча с сыном, его новое обретение; после многих лет «психопатической» жизни он женился «где-то на западе», обзавелся домом и снова поселился в Нью-Йорке. Наблюдая за миссис И. рядом с сыном и дочерью, начинаешь понимать силу ее характера и любви, видишь, какой это замечательный человек, какой солидной опорой она была как мать. Понимаешь, почему ее дети обезумели, когда она заболела, и почему в их состоянии началось улучшение, когда они вернулись к ней.

Так, несмотря на выпавшие на ее долю многочисленные испытания: тяжесть, длительность и странность заболевания, нелепый ответ на лечение леводопой, помещение в специальное лечебное учреждение, не сулившее ей ничего хорошего, где она провела долгие годы, — миссис И. решительно пробудилась от спячки и вернулась в реальность, что было совершенно немыслимо всего четыре года назад.

Роландо П

Роландо П. родился младшим ребенком в 1917 году в музыкально одаренной семье новых итальянских иммигрантов. С самого раннего детства он отличался большой живостью и быстротой умственного и физического развития, опережал сверстников по уровню моторных и психических навыков. Роландо был активным, любознательным, нежным и разговорчивым мальчиком, когда в возрасте двух с половиной лет его поразил тяжелый летаргический энцефалит, который, начавшись с высокой лихорадки и симптомов гриппа, дальше протекал в виде сильнейшей сонливости целых восемнадцать недель. Эта болезнь перечеркнула всю его жизнь.

Когда Роландо оправился от первого приступа сонной болезни и пришел в себя, стало очевидно, что в его психике и нервной системе произошли глубокие изменения: теперь у него было маскообразное и абсолютно невыразительное лицо, мальчик испытывал серьезные затруднения при движении и речи. Роландо часами неподвижно сидел в кресле и мог бы показаться мертвым, если бы не происходившие время от времени внезапные импульсивные движения глаз. Если его ставили на ноги, он вел себя как деревянная куколка — обе руки безжизненно висели вдоль тела. Чаще всего Роландо при этом начинал бежать, и бежал все быстрее, пока не наталкивался на препятствие, после чего валился на пол как поверженная статуя. Окружающие считали его умственно отсталым. Так думали все за исключением его наблюдательной и умной матери, которая не раз повторяла: «Мой Роландо не глупец — он такой же разумный, каким был всегда. Просто у него внутри что-то остановилось».