Читаем Пробуждения полностью

Самые глубокие и наиболее общезначимые формы достижения гомеостаза протекают «автоматически», ниже уровня сознательного контроля. Такая активность происходит во всех организмах, подверженных воздействию стресса, и вовлекает в свою орбиту такие сложные и глубокие процессы, о которых мы очень мало знаем. На этих подсознательных уровнях проявляют свое действие самые таинственные и загадочные силы нашего существа.

Некоторые из описанных в этой книге пациентов (Роза Р., Роландо П., Леонард Л. и т. д.) так и не сумели достичь «удовлетворительного» примирения и были вынуждены либо вовсе отказаться от приема леводопы, либо вести совершенно жалкий образ жизни. Другие пациенты, о которых я тоже рассказал на страницах книги — как, вероятно, подавляющее большинство больных «обычной» болезнью Паркинсона, получающих леводопу, — со временем все же достигли удовлетворительного согласия со своим новым положением. Общим для всех таких пациентов является постепенное уменьшение выраженности эффектов леводопы, которая со временем выходит на допустимое плато. Достижение этого плато сулит как приобретения, так и потери: совершенная стабильность и удовлетворительный уровень функциональных возможностей минус драма полного «пробуждения» или «побочных эффектов». Таких пациентов уже нельзя назвать ни сильно больными, ни совершенно здоровыми; в прошлом осталось как их пробуждение, так и их бедствие. Они сумели вывести свой корабль в тихие воды, в состояние, которое все же намного «лучше», чем то, в каком они пребывали до назначения леводопы. Этот переход хорошо проиллюстрирован первой историей болезни (случай Фрэнсис Д.).

Я не знаю простого способа или набора внятных критериев, которые позволили бы предсказать, наступит ли такой удовлетворительный исход у данного конкретного пациента. Определенно тяжесть исходного паркинсонизма или постэнцефалитического синдрома не могут служить надежными показателями в этом отношении: так, мне приходилось наблюдать больных со слабо выраженным паркинсонизмом, у которых развивались неустранимые «побочные эффекты» (от них этих людей так и не удалось избавить). Другой крайностью являются такие больные, как Магда Б., у которых удалось добиться хороших стойких результатов, несмотря на опустошающую тяжесть исходного заболевания.

Эти наблюдения указывают на то, что другие участки головного мозга или другие части организма должны определять или помогать управлению силами, действующими в сохранении глубокого гомеостаза. Ясно например, что таким необходимым условием является сохранение целостности коры головного мозга, ибо примирение не происходит, если имеет место повреждение коры (как, например, у Рэйчел И.).

Но даже эти процессы не могут отвечать за диапазон и степень примирения и приспособления. Надо допустить возможность существования практически безграничного репертуара функциональной реорганизации и приспособительных реакций всех типов, от клеточного, биохимического и гормонального уровня до уровня организации личности — «воли выздороветь». Снова и снова сталкиваешься с этим не только в контексте паркинсонизма и приема леводопы, но и при раке, туберкулезе, неврозах — то есть при всех заболеваниях. Сталкиваешься с замечательным, неожиданным и «необъяснимым» разрешением, которое находишь в моменты, когда кажется, что все потеряно. Надо допустить, с удивлением и восхищением, что такое происходит и может происходить и у больных, получающих леводопу. Почему такое происходит и что именно при этом происходит, мы пока сказать не в состоянии, ибо здоровье укореняется в организме гораздо глубже болезни.

Если мы поднимемся на уровень примирения, который доступен (частично) сознанию и (тоже частично) произвольному разумному контролю, то найдем все то, что мы уже обнаружили на каждой стадии нашего обсуждения, а именно, что «приватная» сфера, то есть сфера индивидуальных действий и чувств, тесно переплетена с «общественной» сферой, то есть с окружающими людьми и неодушевленными предметами. В действительности на практике мы не можем отделить индивидуальные устремления от устремлений социальных, ибо они помогают (или мешают) пациенту существовать в мире. Терапевтические устремления больного зависят от податливости его психики, ее пластичности. Необходима большая совместная работа, чтобы понять пределы возможного в достижении цели.