Ну что сказать ему, сам не знаю. Мы жилья много строим, больше всех в мире, но пока ещё не всем хватает. А он такой расстроенный, что мне даже не по себе стало. Но обнадёживать его боюсь — трудную он мне задал задачу. Я ведь не золотая рыбка!

Одно меня утешает — что он давно на заводе работает. Сейчас на эти вещи особое внимание обращать стали. Начал я за него просить в исполкоме. За других воевать легко — не за себя!

И вот мне говорят: «Твоя взяла! Пусть за ключом приезжает!»

Я как это услышал — опрометью побежал: скорей ему сообщить. Ног под собой не чую. Прыгнул в троллейбус. Еду на завод, а самого от радости так и распирает. Прямо петь хочется. Вдруг слышу:

— Гражданин, перестаньте!

Я удивился.

— Перестаньте петь, говорю! Спать человеку мешаете!

А я даже не заметил, что напеваю. Оборачиваюсь к человеку, который мне сделал замечание, чтобы извиниться, вижу — сидит старичок и спит, даже шляпа у него на нос съехала.

Не стал я его будить. Вышел — как раз моя остановка. Иду и всё равно пою. И так мне хорошо, просто слов нету.

И резинщик и пирожник

Несколько лет назад решили закрыть завод резиновых и целлулоидных игрушек. Но Леонид Васильевич и другие депутаты сказали: «Нельзя этого делать. Как же детям без игрушек?»

К голосу депутатов прислушались. Поэтому сейчас Нырненко и Пчелинцев в любом игрушечном магазине могут купить резиновую игрушку — какая понравится, и целлулоидную тоже.

Однажды Брюс и другие депутаты вступили в спор с пирожниками, которые никак не могли решить, строить им в Ленинграде холодильник для глубокого замораживания тортов или не строить. В таком холодильнике можно было сохранить торты, заранее изготовленные перед праздником. «Хватит думать! — сказали депутаты. — Надо, чтобы к празднику можно было купить торт без всякой очереди!» Пирожники послушались, и в Ленинграде уже начато строительство такого холодильника.

Этому особенно Пчелинцев радуется, а то у него день рождения — седьмого ноября, и он в этот день вечно без торта остаётся.

Вас могут «ограбить»

Случай с будильником потряс всю школу, где учился Нырненко. Второклассники захотели пригласить Леонида Васильевича в гости. Брюс идти не хотел.

— Да такие маленькие! Ведь они ничего не поймут.

Но я его уговорила:

— Поймут, не такие уж они маленькие, второй класс всё-таки.

Когда Брюс пришёл в школу, у него оттопыривались карманы. Он выгрузил из карманов шайбочки, подшипники, обоймы, свёрла, метчики, лерки и ещё какие-то наглядные пособия, в которых я не разбираюсь.

Леонида Васильевича слушали очень внимательно. В классе стояла тишина. Когда Брюс наконец перешёл к демонстрации своих наглядных пособий, оказалось, что демонстрировать нечего — он был полностью «ограблен». На столе ничего не осталось.

— Так вот взяли и ограбили среди белого дня, — говорил он после этого, — и слова не сказали! Ещё маленькие. Пускай растут. С восьмиклассниками есть о чём говорить. А эти? Пусть играют.

И кто их придумал!

Сегодня Нырненко пришёл ко мне звонить по телефону. Три раза он звонил из автомата Пчелинцеву, чтобы узнать, как его здоровье (тому вырезали гланды), и все три раза телефон-автомат «глотал» монеты.

— Тоже мне, автоматы… — ругался Нырненко. — Кто их только выдумал?

Кругом автоматы

Действительно, кто?

…Тряслась посуда на полках. Люди выбегали из домов. Бегство было молчаливым — от страха люди забывали кричать. Ветер срывал с них шляпы и катил на север, а с юга надвигалось зарево и приближались неторопливые шаги какого-то тяжёлого существа, сотрясавшего землю…

Так рассказывается в средневековой легенде о глиняном великане Големе — механическом слуге человека, взбунтовавшемся против своего хозяина. Это был сильный и злой великан, люди с ним не могли справиться.

Значит, уже в древние времена люди мечтали о механическом помощнике для тяжёлой и неприятной работы. И не только мечтали, но и пытались сделать.

Первые механические люди вставали, ходили, могли переписать страничку текста, могли сыграть на старинном инструменте — клавесине — какую-нибудь нехитрую мелодию. Это были люди-игрушки.

Сначала они были устроены вроде будильника — с такими же колёсиками и пружинками. Только заводились большим ключом — в рост Пчелинцева.

Примерно сто лет назад изобретатели автоматов научились использовать электричество. И настала эра роботов — тяжёлых электрических людей, одетых в латы наподобие средневековых рыцарей.

Самым известным из таких роботов был «Эрик». Он умел вставать и садиться, ходить по комнате, знал, который час, и «узнавал» своего хозяина по голосу. «Эрик, пробудись!» — говорил ему конструктор, и в глазах робота загорались красные лампочки.

А красавица «Альфа» великолепно стреляла из пистолета. Десять из десяти в самое яблочко специальной мишени!

Много было придумано ещё роботов. Одни умели больше, другие меньше, но такого, который бы умел всё, не могли изобрести. Такого, наверное, и человека нет, чтобы всё умел делать!