Читаем Призыв полностью

Внутренности хижины занимала одна-единственная комната, и по многим признакам было видно, что живут здесь довольно давно. Самой приметной деталью в обстановке комнаты был большой, сложенный из камней очаг. Перед ним располагались два потертых кресла, а вокруг на полу стояли несколько винных бутылок. Книжный шкаф был битком набит запыленными фолиантами, на столе, который стоял рядом со шкафом, располагались стопки бумаг, несколько скомканных листов и золотой, искусной работы чернильный прибор. В кухне вокруг плиты валялись чугунные котелки и тарелки, а дальше находилась единственная в комнате постель – широкое ложе, покрытое несколькими медвежьими шкурами.

Николас сидел в кресле перед очагом, в котором жарко пылал огонь, распространяя по комнате уютный свет и дымный запах. Одетый в длинную черную рубашку и кожаные штаны, Николас смотрел на огонь, и плечи его сутулились, словно от невидимой, но тяжкой ноши. Когда все они вслед за Жюльеном вошли в комнату, он даже не обернулся.

– Ты слышал? – спросил Жюльен.

Николас все так же смотрел на огонь, и на лице его была безмерная усталость.

– Слышал.

– Так ты знаешь этих людей?

Мэрик шагнул вперед:

– Николас, я знаю, что в это трудно поверить, но…

Белокурый воин поднялся и отодвинул кресло, надсадным скрипом прервав Мэрика на полуслове. Затем он серьезно взглянул на Жюльена:

– Я должен поговорить с ними наедине.

– Что?! Ты с ума сошел! Скажи вначале, кто это такие!

Николас подошел к нему. Словно не замечая, что они не одни, он обхватил ладонью подбородок Жюльена и нежно поцеловал его в губы. Тот вначале казался раздосадованным, но потом все же ответил на поцелуй. Так сладостно могли бы целоваться супруги, прожившие в согласии много лет.

Мэрик отвел взгляд, смущенный этой сценой и тем, что лишь сейчас сообразил, какие отношения связывали на самом деле этих двоих. Не просто товарищи по оружию и куда больше, нежели близкие друзья. Его спутников, Серых Стражей, эта сцена, судя по всему, нисколько не удивила.

– Я не сошел с ума, – прошептал Николас, – но ты должен мне довериться.

Жюльен явно не знал, что и думать, но все же неохотно кивнул. Метнув напоследок подозрительный взгляд на Мэрика, он отрывисто бросил:

– Тогда я подожду снаружи. Рядом.

С этими словами он решительно пересек комнату, распахнул большой шкаф, стоящий рядом с ложем, и достал оттуда двуручный меч. Клинок был тусклый – им явно давно не пользовались. Вскинув его на плечо, Жюльен с мрачным видом двинулся к выходу.

Николас смотрел ему вслед, опечаленно хмурясь. Едва Жюльен вышел за дверь, белокурый воин вздохнул:

– Он не знает.

– Но ты знаешь? – спросил Мэрик. – Ты знаешь, что это сон?

– Я знаю, что мы в Тени. Я это сразу понял. Как только я увидел Жюльена живым, я понял, что этого не может быть. Я держал его в объятиях… мертвого. Такое не забывается.

– Значит, нам ничего не придется объяснять, – с облегчением проговорил Дункан.

Наступило неловкое молчание. Николас вернулся к очагу, провел ладонью по полке над ним, словно проверяя, насколько она гладкая. Мэрику показалось, что в глазах его появилось затравленное выражение. Долгое время все они молча смотрели на мужчину, застывшего у очага. В комнате было слышно лишь потрескивание огня.

– Мы говорили об этом, – пробормотал белокурый воин. Он так и не обернулся к ним. – О том, чтобы уйти из Серых Стражей и поселиться здесь. У нас было бы еще несколько лет до того, как скверна возьмет свое, и мы провели бы эти годы друг с другом. Мы могли бы по-настоящему быть вместе. – Он снова легонько провел ладонью по полке над очагом. – Все было так замечательно, так подробно продумано…

Голос Николаса сорвался, и он смолк, неотрывно глядя в огонь.

– Ты хочешь остаться, – сказал Келль.

Это был не вопрос, а утверждение. Охотник и Ута обменялись печальными понимающими взглядами.

Николас кивнул:

– Да. Хочу.

– Ты не можешь так поступить! – вскинулся Дункан, и видно было, что он пришел в ужас, осознав, к чему они клонят. – Так нельзя! Ты же знаешь, что это не Жюльен, верно? Все это – ложь!

– Нет, не ложь.

В голосе белокурого воина прозвучала решимость. Мэрик подошел к нему, осторожно положил руку ему на плечо, заглянул в глаза.

– Но ведь это сон. Твое тело, как и наши, – там, в реальном мире. Если ты останешься здесь…

– То умру? – Николас смущенно улыбнулся. – Мы всегда знали, что один из нас может погибнуть в бою. Я думал, что готов к этому, а оказалось – нет. – Он повернулся к очагу, не в силах смотреть в глаза Мэрику. – Я люблю Жюльена. Скажите мне, что я должен вернуться к жизни, в которой я не смогу жить без него. Скажите, что мне все равно предстоит умереть.

Этого Мэрик сказать не мог. Он снял руку с плеча Николаса и отступил.

– Но… – Дункан огляделся, и его смятение лишь усилилось, когда он увидел, что все остальные готовы принять решение Николаса. – Ты это серьезно? Тебе надо вернуться! Это же самоубийство!

– Бывает смерть и похуже этой.

– Нет! Так нельзя!