Читаем Призвание варягов полностью

Летописи дают нам возможность заглянуть в прошлое княжеского рода в княженье полян. То, что Кий и его братья были основателями новой династии, объединившей несколько отдельных княжений, видно из данного отрывка летописи: «Полем же жившемѣ собѣ и володѣющемѣ и роды своим иже и до сее братьѣ бѣху Полѣи живѣху кождо сѣ своимѣ родомѣ и на своихѣ мѣстѣх владѣюще кождо родомѣ своим на своихѣ мѣстѣ… быша… братые единому имя Кии а другому Щекѣ а третьему Хори… сестра ихѣ Лыбедь… и створиша градѣ во имѣ брата своего старѣишаго и нарекоша имѣ ему Киев… есть Полѣне в Киевѣ и до сего дне… И по сихѣ братьи держати почаша родѣ ихѣ кнѣженье в Полѣ…»[128]

Здесь мы видим, что общность по имени поляне в начале описываемого времени сохраняла единое имя, но жила раздробленно, в виде многих отдельных владений, каждое со своим князем во главе. Один из таких князей — Кий — сумел объединить их и встал во главе нового объединения: княженья всех полян, в силу чего поляне стали также называться кияне. Традиция — старинная, известная: название общности по имени правителя, ее создавшего. Династия Киевичей правила какое-то время, но не все ее представители были так же сильны, как Кий: «По сихгь же лгьтгьх по смрти братыъ сея быша бидимы Древлѣми [и] ингыли колними и наидоща… Козаргь сѣдіъщая на горах сихгь в лѣсѣх и рѣша Козари платите намгь дань сѣдумавше… Полгьне и вдаша [от] от дыма мечъ и несоша Козари ко кнгьзю своему… володѣють [бо] Козари Русьскии [князи и] до дншнго дне»[129].

Из этого отрывка видно, что киевичам было трудно противостоять нападкам соседей — «древлянам и иным окрестным», и когда усилившиеся хазары подошли к их владениям или нашли их по-прежнему укрывающимися на своих горах и в лесах, то предложили им прийти «под их руку» — платить дань и получать защиту, и поляне согласились, но не безропотно: прислали в виде дани меч. Можно предположить, что символизм присланной дани сыграл свою роль, и какую-то самостоятельность поляне сохранили: об этом говорит выражение: «платѣче дань родомѣ их Козаромѣ», т. е., видимо, произошло урегулирование отношений между княжеским родом полян и хазарскими князьями обычным образом: на основе традиций породнения через установление брачных отношений. Прямо как в поэме Пушкина «Руслан и Людмила», в которой молодой хазарский хан Ратмир прибыл в Киев свататься к киевской княжне Людмиле.

С приходом Аскольда и Дира ситуация изменилась. Так, из рассказа жителей Киева Аскольду и Диру мы узнаем, что «братыя Кии, Щекѣ, Хоривѣ иже сдѣлаша градоко — сѣ и изгибоша и мы сѣдим платѣче дань родомѣ их Козаромѣ»[130]. Братья были, очевидно, признаны более сильными кандидатами, и Аскольд стал князем в Киеве. Упоминание смерти (убийства болгарами) его сына в Никоновской летописи (864 г.) говорит о том, что вокняжение Аскольда было, скорее всего, результатом брака с местной княжной и рождения у них сына.

Данные летописного рассказа об Аскольде и Дире дополняются сведениями польского хрониста XV века Яна Длугоша, который имел в своем распоряжении русские летописные своды, утерянные впоследствии, и сообщал следующее: «После смерти Кия, Щека и Корева, их сыновья и потомки, наследуя по прямой линии, княжили у русских много лет, пока такого рода наследование не привело к двум родным братьям — Оскальду и Диру»[131].

В этом известии многие ученые видели утверждение того, что Аскольд и Дир принадлежали к роду Кия, хотя в летописи об этом не говорится. Так полагает и Мельникова, которая пишет, что летописец XII века представляет Кия «в своей реконструкции предыстории Руси не только основателем Киева и первым киевским князем, но и предком рода киевских князей… к которому позднейшие летописцы безосновательно причисляли Аскольда и Дира»[132]. Но в летописи говорится только о том, что «наследование» в княженье полян привело к ним. Однако, наследование может осуществляться не только благодаря кровному родству, но и через брак с представительницей правящего рода, когда супруг данной представительницы и последующее мужское потомство становятся законными членами правящего рода.