Читаем Призвание варягов полностью

«Филологический» метод, с помощью которого Рудбек препарировал имя Борея, также отдает чем-то до боли знакомым. По убеждению Рудбека, имя Борей принадлежало одному из древних шведских конунгов и по-шведски звучало как Боре (Роге/Воге), но греки произносили его как Борей. Выражение «род Борея» (Bores ätt), по мнению Рудбека, у скандинавских скальдов варьировалось как borne (урожденный), ätteborne (по происхождению, по рождению), bordig (происходящий). Исходным для всех этих слов, указывал Рудбек, служил глагол bära, «рождать», откуда и barn (ребенок), и barnbarn (потомок). Отсюда пошли, согласно Рудбеку, выражения börd födsel (благородного происхождения) и bore fader. Последнее выражение как таковое смысла не имеет, но в общем русле рассуждений Рудбека фактически наделяется значением «урожденный по отцу», ибо далее Рудбек рассуждает следующим образом. Слово «дети, или потомки», ungar, стало произноситься как Yngiar или Ynglingar, эквивалентно имени Инглингов, легендарной династии шведских конунгов из «Круга земного» Снорри Стурлусона, и постепенно стало использоваться для обозначения королевской династии. Почва для этого была подготовлена прежними обозначениями королевских потомков, такими как borne, baarne, baroner. Последнее слово Рудбек также относит к «скандинавским» по происхождению, отмечая, что происхождение этого титула было сложно установить, но совершенно очевидно, что оно входит в состав таких шведских слов, как Yfverborne, Upboren, af Yfver, что означает высокий или рожденный как борен (Boren född) — строго говоря, совершеннейшая абракадабра. Постепенно слово borne стало варьироваться и использоваться с приставкой över, «высокий», чтобы подчеркнуть благородство происхождения. Именно такая форма, överboren, «высший среди borne», и закрепилась за династией конунгов.

Это слово, согласно Рудбеку, было подхвачено древними писателями, чтобы отметить особо выдающихся потомков рода borne, поэтому слово overborne утвердилось в значении «благороднейший». Название överbornes ö (у Рудбека Yfwerbornes Öö) закрепилось, в свою очередь, за Скандинавским полуостровом в качестве места проживания Упсальской династии как самой высокородной. Соответственно, считает Рудбек, по имени этой династии древние греки и латины стали называть северный ветер Boreas. Но вот только не знаю, писал Рудбек, как именно Диодор Сицилийский смог узнать народное шведское имя Yfverboren и ввести его в греческий язык. Наверняка он взял из скандинавского слова приставку över- и перевел ее на греческий как hyper, откуда и получилось слово hyperboreas. Диодор, в интерпретации Рудбека, сам признает, что все короли гипербореев, назывались cettborne или Bores cett (род Боре), т. е. Boreades от имени первого их короля Боре/Воге. Поэтому греки и латины называют весь народ Yjverborne, и это исконное скандинавское слово («…detta namnet wara det Norska folkets egenteliga modermåls ord…»), сами греки не очень уверены в происхождении этого слова и думают, что оно греческое, но это старое доброе шведское слово («…menades det wara Grekiska, som är gamla goda Swenskan…»), которое значит наивысший в королевстве и называется Högborne или Yjverborne. С помощью такой «этимологии» — или «филологической герменевтики» — Рудбек доказал скандинавское происхождение Гипербореи, продемонстрировав, что Диодор не опознал в греческом Борее доброе старое шведское имя Поре/Боре. Такую же «герменевтику» Рудбек использовал для доказательства скандинавского происхождения и ряда других топонимов греческих мифов. Например, в главе «О наименовании Швеции Heligs öja или остров Блаженных» Рудбек постулировал, что в древности Швеция называлась также и Эликсией, или островом Блаженных: «Из всех имен, которыми Швеция была почтена и которые были услышаны греками и записаны ими в несколько неверном виде, было и такое как Неііхоіа…», которое произносилось также как Еііхоіа, или остров, где жили yßverborne, — Рудбек, не раздумывая, вставляет свое искусственное слово yßverborne вместо гипербореи в цитаты из древнегреческих авторов, принуждая их говорить его тарабарским языком. Если бы греки понимали наш язык, уверен Рудбек, они бы не стали писать, что Еііхоіа — остров, поскольку шведское слово «о», «остров», уже входит в название Еііхоіа. Но отсюда и явствует, что за греческим названием Эликсия скрывается шведское Heligsö, что и означает, по Рудбеку, «Остров Блаженных»[27]. Учитывая современное состояние науки, следует предупредить, что вся вышеприведенная «лингвистика» Рудбека — набор бессмыслицы.