Читаем Призвание полностью

Михаил Александрович, на мой взгляд, может служить образцом преподавателя высшей школы. Замечательный клиницист, блестящий диагност, хирург, филигранно владевший техникой, он был одним из достойнейших учеников Н. Н. Бурденко. Студенты обожали Бубнова. И прежде всего потому, что видели в нем достойного подражания врача, человека, самозабвенно влюбленного в свою специальность.

Вспоминается такой случай.

В клинику поступила больная, работница завода «Каучук», с диагнозом: хронический аппендицит, инфильтрат[37] в стадии рассасывания. Случай представлялся банальным. Больная находилась под наблюдением врачей поликлиники. Она уже лежала с этим диагнозом в одной из московских больниц, но, побоявшись операции, выписалась домой. Однако боли продолжали беспокоить ее, и она снова легла в клинику.

Студент-куратор обратил внимание на то, что инфильтрат в брюшной полости меняет свое положение. Кроме того, больная жаловалась, что боли «отдают» в поясницу. Студент доложил об этом М. А. Бубнову, тот как бы между прочим предложил сделать обзорный рентгеновский снимок поясничной области. И вдруг — туберкулез позвоночника! Этот диагноз был как бы на грани прозрения. Легко понять, какое это впечатление произвело на студента.

Цикл занятий давно кончился. Студент, о котором идет речь, и его товарищи уже занимались в других клиниках, но он продолжал ходить на факультетскую хирургию и принимал участие в лечении «своей больной». Терпеливо учился гипсовать, вместе с ординатором делал для больной гипсовую кроватку, а затем по поручению М. А. Бубнова связался с директором завода «Каучук» и помог больной получить путевку в туберкулезный санаторий.

Так, Михаил Александрович, оставаясь как бы в стороне, вырабатывал у своих учеников любознательность, самостоятельность и настойчивость, прививал им любовь к профессии врача и живой интерес к медицине. Под таким руководством не вырастал и не мог вырасти врач-чиновник.

Любил Бубнов и оперировать с ординаторами — первогодками и студентами. Имея весьма солидную топографо-анатомическую подготовку и блестящую технику, он и здесь был для молодежи образцом. Ничто не ускользало из поля его зрения. С большим тактом, ненавязчиво, он подсказывал, что и как надо делать. В наиболее ответственные моменты Михаил Александрович иногда начинал «бурчать». Но операция всегда заканчивалась в атмосфере теплых, дружеских взаимоотношений старшего, многоопытного хирурга с его порой весьма «желторотыми» помощниками.

М. А. Бубнов всегда внимательно прислушивался к тому, как студенты разговаривают с больными. Не слишком ли много информируют их о заболевании и ходе лечения? Достаточно ли учитывают состояние и психику больного? Ведь неосторожно сказанное слово, отнимающее у больного надежду на выздоровление, может принести непоправимый вред.

В подтверждение этого Михаил Александрович нередко ссылался на разговор раненного на дуэли А. С. Пушкина с доктором Шольцем, который первый осматривал больного в квартире на Мойке в Петербурге.