– Хотелось бы мне, чтобы нам продлили рабочий день. Сейчас, когда так идиотски урезали энергоснабжение, я ничего не успеваю сделать. Сегодня вечером я надеялась вместе с тобой поужинать. Использовала пайки, приготовила премилое блюдо, но теперь, похоже, нам даже не удастся его попробовать, и оно испортится.

– Я в любом случае вернусь домой поздно, – ответил Майкл.

Лейла замерла, из ее груди вырвался вздох отчаяния.

– Почему?

– Сэмсон попросил меня отработать еще одну смену.

– Опять?

– Прости. Я знаю, как ты ждешь наших ужинов.

– Майкл, мы можем побыть вдвоем только один вечер в неделю. Только один.

Он смотрел в пол. Он ненавидел ее огорчать, но на них обоих возлагались обязанности, которыми нельзя было пренебрегать. Не он один трудился сразу на двух работах. Когда они не спускались на поверхность, Лейла тоже подрабатывала инженером в отсеке очистки воды.

Майкл поднял голову и посмотрел ей в глаза.

– Не переживай, я что-нибудь придумаю и улизну на ужин. Скоро все уляжется.

– Может быть, но пока они будут разбираться, нам придется отправиться на землю.

Девушка медленно подошла к пусковой шахте и посмотрела через пластиковый купол вниз. Поверхность скрывалась за облаками, но они оба знали, какие опасности их там ждут.

Несколько мгновений они стояли молча, обдумывая, вероятно, одну и ту же мысль. На корабле опять заканчивались топливные элементы. Их недостаток ощущался всегда. Майкл и другие хеллдайверы вот уже год прочесывали все известные «зеленые зоны» в поисках топливных элементов производства ИТК, но все чаще возвращались с пустыми руками – те, кто вообще возвращался.

Надо было чем-то жертвовать. Зеленых зон осталось совсем немного, и Джордану вскоре предстояло сделать очень непростой выбор.

«Улей» содрогнулся от резкого толчка. Их бросило на край пусковой шахты Лейлы. Майкл выпрямился и помог ей подняться на ноги.

– Что это, на хрен, было? – раздраженно спросила Лейла.

Помещение озарилось холодным голубым сиянием, которое и ответило на ее вопрос. Небо за стеклами иллюминаторов полосовали молнии. Там собирался мощный шторм.

– По крайней мере, нам теперь все видно, – сказал Майкл.

Динамики системы оповещения в углу отсека разразились сигналом тревоги. Записанный женский голос, который Майкл слушал всю свою жизнь, повторил сообщение, слышанное им с тысячу раз.

Он повернулся и посмотрел в иллюминатор.

– Вот и все… – прошептала Лейла и прильнула к нему.

Он даже не стал спрашивать, что она имела в виду – и так знал. Тишина и умиротворенность никогда не длились долго. Покой на «Улье» был лишь иллюзией.

Два

Магнолия Катиб вертела в руке свой любимый нож, не обращая внимания на назойливые предупреждения системы оповещения, и вглядывалась в разложенные на столе карты. Игра, представлявшая собой разновидность популярного в старом мире покера, с течением лет претерпела изменения. Стала стремительной и беспощадной, почти как высадки на поверхность. Единственная заметная разница сводилась к тому, что эта игра, как ни высоки были в ней ставки, не могла ее убить – разве что какой-нибудь игрок потеряет контроль…

Первая потрепанная карта скользнула по столу к Рику Уиверу, командиру отряда «Ангел». Вторая досталась Эндрю «Бочке» Болдену, возглавлявшему «Аполлон». Третью взял дайвер «Хищника» Роджер Минтел по прозвищу «Пройдоха», четвертую она.

Несмотря на внушительные размеры ножа, девушка вертела им без видимых усилий. Затем корабль накренился, и она чуть было не потеряла палец. Когда «Улей» сменил курс, металлические балки заскрипели, но никто из соперников этого, похоже, не заметил. Штормы на этом корабле были частью повседневной жизни.

Магнолия вонзила нож в голову хищника, символа отряда «Хищник», который кто-то давным-давно начертал на потускневшем деревянном столе, и закрыла карты ладонями. Игра занимала ее мысли только наполовину.

– Эй, Мегз, – сказал сдающий, – о чем задумалась? На кону двадцатка.

Девушка отогнала тревожные мысли и сосредоточилась на сдающем – технике по имени Тай, который уже много лет поддерживал работу дайверов. Он посмотрел на нож и поднял бровь, будто говоря: «Ты бы не пакостила у меня на столе». Его челюсти ожесточенно перемалывали высококалорийный батончик – эту привычку он приобрел с незапамятных времен и с тех пор никак не мог от нее избавиться.

– Тебе никогда не говорили, что ты похож на лошадь, которая жует солому? – съязвила Магнолия.

Эндрю засмеялся, но Тай продолжал сосредоточенно жевать.

Магнолия метнула взгляд на других игроков, изучающих свои карты, и попыталась по выражениям их лиц понять, что они там увидели. Эндрю загнул уголок карты грязным ногтем, сморщил нос, больше напоминавший клюв, ссутулился и угрожающе навис над столом. Магнолия подумала было отпустить в адрес его редеющих волос шуточку, но потом решила приберечь ехидный юмор для Роджера.