Уже погибая в когтях терзавших его внутренних демонов, молодой человек вдруг почувствовал, как изувеченная рука Аглаэ коснулась его ладони. Рука нежная, но твердая. Рука, под шелковой полупрозрачной кожей которой бежала горячая и благородная кровь. Валантен ответил на ее пожатие очень осторожно, стараясь не задеть рану. Затем повернулся к девушке – и был потрясен горевшей в ее глазах непреклонной решимостью. Инспектор не знал, сколько времени Аглаэ на него так смотрела, пока он был погружен в свои внутренние переживания, но тотчас догадался, что она прочла его мысли с удивительной ясностью. А когда ее изможденное от боли и усталости лицо вдруг озарилось ободряющей улыбкой, он понял, что отныне и вовеки веков у него есть ответы на только что мучившие его вопросы. Пока еще Валантен не мог сказать, расцветет ли когда-нибудь их любовь бесстрашно и вольготно, но в одном он уже не сомневался – в том, что нашел союзницу, готовую быть рядом с ним в борьбе со Злом. Отныне они вдвоем будут бросать вызов тьме.

Рука об руку пара исчезла в лесном тумане.

<p>От автора</p>

Успех первого романа из цикла «Бюро темных дел» стал тем благословенным событием, о котором мечтает каждый писатель, и я был тем более этому рад, что энтузиазм читателей очень поддержал меня в крайне тяжелый и горестный период жизни. О первых приключениях Валантена Верна писал я сам, но многие люди поспособствовали тому, чтобы о нем узнала такая большая аудитория. Посему я благодарю Паскаль – мою жену и первую читательницу; моего литагента Изабель, чьи весьма уместные подсказки позволили мне сделать из Валантена неотразимого обольстителя; благодарю моего редактора Маэль, которую с самого начала воодушевила рукопись, и всю фантастическую команду издательства «Альбен Мишель», немедленно поверившую в этот проект и обеспечившую роману великолепное оформление, а также продвижение, превзошедшее мои ожидания. Я говорю спасибо всем книготорговцам, журналистам и литературным блогерам, которые с беспримерным упорством поддерживали «Бюро темных дел». Что касается вас, читатели, это второе расследование Валантена показалось мне лучшим способом выразить вам свою признательность, и надеюсь, вы не будете разочарованы.

Как и во всех своих книгах, здесь я старался с уважением относиться к историческому контексту, однако развитие сюжета требовало от меня порой допускать некоторые вольности в обращении с хронологией. Интрига второго романа цикла связана с зарождением спиритизма в Европе. В действительности мода на то, что поначалу называлось «спиритуализмом», распространилась позже, чем это можно заключить из романа. Лишь начиная с 1848 года в Соединенных Штатах такие практики, как столоверчение, завоевали популярность благодаря сестрам Фокс. Во Франции лионский педагог Аллан Кардек придумал термин «спиритизм», и публикация его фундаментальной работы «Книга дýхов» в 1857 году положила начало широкому распространению этой доктрины. Тем не менее некромантия – практика прорицаний посредством общения с душами умерших – восходит к Античности, и древние традиции, о которых в романе упоминает Теофиль Готье, доподлинно известны.

Идея связать спиритизм и фотографию возникла у меня сама собой: многие пионеры в области фотографических методов начиная с 50-х годов XIX века использовали комбинированную съемку (двойной отпечаток на одной светочувствительной пластине) и ретуширование негативов гуашью, убеждая доверчивую публику, что можно запечатлеть души умерших.

В наши дни истинным изобретателем фотографии признан Нисефор Ньепс, занимавшийся исследованиями в этой области с 1816 года. В 1825-м ему удалось получить первые стойкие изображения с помощью оловянной пластины и природного битума. Его знакомство с Луи Дагером относится к 1826 году, а в 1829-м они начали работать вместе. Вкладом Ньепса в это совместное предприятие стал талант изобретателя, а Дагер вложил в него лишь свои связи и коммерческую жилку. Смерть Ньепса в 1833 году позволила его партнеру – на время – присвоить себе результаты трудов покойного, и таким образом первый фотографический метод получил название «дагеротипия». Дагер, однако, впоследствии привнес многочисленные усовершенствования в изобретение бывшего компаньона. Именно Луи Дагер между 1833 и 1839 годами использовал йод в качестве светочувствительного элемента и пары ртути в качестве проявителя латентного изображения. То есть в 1831 году, когда происходит действие романа, описанной в нем технологии еще не существовало, но припозднилась она всего на пару лет.