Читаем Призрак в Сети полностью

Мои сторонники добивались от властей уважения к конституционному праву на презумпцию невиновности и честного суда в разумные сроки.

Насколько я мог судить, члены движения «Свободу Кевину» во всех этих городах по всему миру совсем не считали, что с меня следует снять все обвинения и я должен выйти из тюрьмы безнаказанно. Однако они возражали против явной несправедливости, которая пронизывает весь процесс: против отказа в слушании о залоге, против незаконного обыска и захвата улик, против ограниченного доступа адвоката к найденным уликам, против отказа суда оплачивать работу моего адвоката, назначенного судом, и, конечно, против заявлений о миллионных убытках, вызванных обычным копированием исходного кода.

Когда людям становилось ясно, что происходит, движение росло. Пресса писала об этих протестах. Люди наклеивали стикеры «Свободу Кевину» на бамперы автомобилей и магазинные витрины. Были даже такие, кто разгуливал в майках «Свободу Кевину» и носил такие бейджики.

Пока шли протесты против действий суда, я выглядывал на улицу только через узенькое окошко моей камеры и как-то раз заметил самолет, который нес огромный баннер «Свободу Кевину». Даже ущипнул себя. Поверить не мог, что такое возможно.

За истекшие четыре года мне пришлось иметь дело с журналистами-клеветниками, непонимающими судьями, предвзятыми маршалами, друзьями-интриганами и жадными до наживы киношниками, раздувавшими пламя мифа о Кевине Митнике ради собственной выгоды. Однако мысли о том, что люди смогут наконец-то разобраться в том, что происходит, значительно меня успокаивали.

Поддержка друзей и вправду так воодушевляла, что я нашел в себе силы собраться и приготовиться к схватке. В тюремной юридической библиотеке я нашел информацию о недавнем деле и его исходе. Это убедило меня, что и я смогу избавиться от наиболее серьезных обвинений.

Когда я сказал адвокату Дональду Рэндольфу, что обнаружил юридический прецедент, который поможет все изменить, он ответил: «Кевин, давай лучше я буду этим заниматься. Я здесь адвокат». Когда же я показал ему дело, он просто рот открыл от удивления.

В 1992 году некий Ричард Чубинский, агент Службы по внутреннему налогообложению, заполучил доступ к компьютерам этой организации, чтобы просмотреть налоговые декларации различных известных политиков, звезд шоу-бизнеса и правительственных чиновников. Он сделал это из любопытства. Как и меня, его обвинили в компьютерном и телекоммуникационном мошенничестве и осудили в декабре 1995 года. Он получил по своему делу полгода тюрьмы, но успешно подал на него апелляцию. Федеральный апелляционный суд признал, что Чубинский, как и я, совершенно не собирался ни разглашать добытую информацию, ни использовать ее каким-либо еще вредоносным образом. Он сделал это просто из любопытства. Апелляция была удовлетворена, обвинения сняты, в тюрьму Чубинский так и не попал.

Я думал, что, располагая таким четким юридическим прецедентом, мы сможем побить аргументацию властей. Я говорил защитнику, что хочу предъявить это в суде. Предлагал такую стратегию: я признаюсь во взломе, но указываю, что не виновен в компьютерном или телекоммуникационном мошенничестве, так как, как и Чубински, все это делал лишь из собственного любопытства.