Читаем Призрак Проститутки полностью

Я находился на дворе уже целых двадцать минут, прежде чем увидел первого наружника. На пеньке сидел человек в пончо с переговорным устройством в руке. Я увидел его с расстояния футов в пятьдесят — все его внимание было сосредоточено на моей входной двери, свет из нее обрисовывал его силуэт: он сидел в позе сосредоточенного — хоть и не слишком — человека, похожий на охотника, подстерегающего в укрытии оленя. Судя по положению тела, на его обязанности было сообщить по переговорному устройству, как только кто-то появится.

Я пережил момент, когда мне очень хотелось пристрелить его. Подняв «люгер», я наставил его на темный шар головы, которую видел сквозь прицел, драматически освещенную сзади, и знал, что могу убить — и по закону, и по своему душевному состоянию. Не помню, когда еще я чувствовал себя так уверенно с оружием в руке, — собственно, прошло пятнадцать лет с тех пор, как я в исступлении стрелял, и было это во Вьетнаме, во время неожиданной и отчаянной перестрелки, когда каждый расстреливал все патроны до конца и я, озверевший и ослепший от марихуаны, расстрелял всю обойму «магнума-357» в не понравившийся мне куст, откуда — в противоположность тому, что показывают в фильмах о войне, — не вылез человек с восточным лицом и потерянным, ошалелым взглядом, — просто куст разлетелся в щепы. Вот она, сила «магнума»!

Тогда мной владело опьянение боя в сочетании с немалой паникой (и марихуаной!), в общем-то ничем в моей жизни не объяснимое, а сейчас побуждение исходило из моего нутра, холодно рассчитанное и столь же властное, как желание отнести Киттредж в Бункер. Одним словом, я чувствовал себя злоумышленником, и мне это нравилось, и я испытывал гордость от того, что рука моя не дрожит. Так твердо я никогда не держал на учениях оружия. В то же время я знал, что неразумно убивать этого человека. Он наверняка не один. Я взорву ситуацию, которая мне еще непонятна. К тому же она не представлялась мне опасной — не в этих знакомых лесах, не сейчас. Ночь словно зависла в ожидании, как если бы мы оба — и наружник, и я — ждали, что произойдет дальше.

И я шагнул прочь от этого человека с переговорным устройством и продолжил обход дома. Я был уравновешен, хладнокровен, опасен для других и един с влажным ароматом окружавших меня вечнозеленых деревьев. В таком великолепном состоянии я, должно быть, проделал шагов пятьдесят по более широкому периметру, который себе наметил, а потом снова свернул к точке отсчета, но на этот раз не увидел никого ни у Лагеря, ни у какой-либо из дверей. Однако в следующий заход, продвигаясь к Кьюнарду, откуда спускается лесенка к скалистому шельфу, я обнаружил какое-то шевеление, которое могло указывать скорее на присутствие человека, чем на куст. Затем услышал, как шлепнул край пончо. Звук получился громкий, словно шлепнул парус на ветру. Еще один наружник.

Я с трудом мог его разглядеть. Чернота в черноте. Кьюнард, как я уже описал, этакой гусеницей тянулся над домом, чтобы оттуда можно было обозревать залив Блу-Хилл. И я затаился в черной непроглядной тени шельфа, под гусеницей. Шагни я вперед — и меня обнаружат. Поэтому я отступил еще дальше. Однако едва я передвинулся, как в Кьюнарде, нашей вытянутой гостиной, зажегся свет, и со своего места я увидел в большое окно голову и плечо мужчины, которого я знал, но не мог сразу назвать. Я мог, однако, поклясться, что это был полноценный представитель клана Лэнгли. Да, он был из наших.

Я вернулся в сарай, держась подальше от первого наружника. Я не испытывал большого страха за Киттредж. Этот посторонний в Кьюнарде, показавшийся мне при беглом взгляде знакомым, выглядел не столько грозным, сколько глубоко озабоченным. Я был до того в этом уверен, что положил «люгер» в ящик старого шкафа в кладовой, как если бы могли возникнуть осложнения, появись я с оружием в руке. Разведка, проведенная в лесу, хоть и дала противоречивые для моего эго результаты (хорошо было, что я ее провел, но дала она в конечном счете ничтожно мало), тем не менее пригасила мою тревогу. Я установил, кто мой визитер, — лицо его вдруг вошло в фокус. Это был ответственный сотрудник службы внутренней безопасности, и я его знал. Знал хорошо. Арни Розен. Рид Арнольд Розен. Пока я возвращался в дом, он перешел из Кью-нарда в мою Берлогу, и тут-то я его и застал: он сидел в моем любимом кресле и курил трубку. Рид Арнольд Розен, когда-то Арни, потом Нед, а теперь Рид, для друзей и коллег. Я, пожалуй, подходил под обе эти категории. Мы с Арни Розеном вместе прошли подготовку на Ферме и часто встречались после этого, став помощниками Проститутки. С тех пор прошло уже двадцать семь лет! Да, я знал Рида, и он знал меня. Просто в плане карьеры он преуспел больше, чем я.

Тем не менее я чуть не поддался порочному порыву и не назвал его, как раньше, Арни.

— Привет, Рид, — сказал я.

— Гарри, ты выглядишь что надо.

Я знал, что вовсе так не выгляжу.

— Я в ужасном виде, — сказал я, — но просто у нас в деревне сейчас мокро.

Он кивнул.