Читаем Призрак победы полностью

У джангров мимика какая-то своя, специфическая. Во всяком случае, ничего похожего на улыбку я у них никогда не видел. Но иногда, мне кажется, я чувствовал одобрение со стороны Линга, временами смешанное с удивлением. Может я и впрямь ошибся с выбором профессии, но выбора-то, собственно, в тот момент и не было. Шла тяжелая война и восемнадцатилетнему парню оставалось выбирать только род войск, да и то не факт, что этот выбор кто-то стал бы учитывать.

Через пару недель Линг заявил, что не видит ничего невозможного в сращивании двигателя и энергетической установки эвакуационного транспорта с вычислителем и системами управления человеческого корабля. Он рвался немедленно приступить к перестановке всего нужного оборудования на корабль джангров, но мы с Сигрудом вынуждены были охладить его пыл.

— Коллега, не торопитесь, — твердо заявил Лингу Сигруд, — у нас остаются нерешенными очень важные вопросы. Мы пока не знаем, что делать с полуразрушенным корпусом транспорта и как привести корабль в вертикальное положение. С взлетом и разгоном для гиперпрыжка тоже возникнут проблемы. Четыре из шести внутрисистемных двигателей не подлежат восстановлению, а мощности оставшихся двух не хватит.

Сигруд мне не нравился с самого начала, но в этом вопросе я вынужден был его поддержать. Уродовать наш корабль, служивший нам всем в последние недели единственным домом, без уверенности в конечном результате мне совершенно не хотелось.

Линг, надо отдать ему должное, наши аргументы сразу принял. Будучи натурой деятельной и совершенно не терпящей нерешаемых задач, он, несмотря на непрофильный для него характер проблемы, активно включился в ее решение теми средствами, которыми владел в совершенстве, и меня втянул в этот процесс вслед за собой. Харизма профессора хлестала через край. Несмотря на то, что лидером джангров по-прежнему являлся Сигруд, Линг поставил на уши всех своих соплеменников, вытребовал у Сигруда двенадцать роботов техподдержки и загнал всех на эвакуационный транспорт снимать как можно более детальные параметры текущего состояния корабля для создания его полной математической модели.

Именно этой моделью мы с профессором и занялись, как только начали поступать первые данные. Старая мысль о том, что если долго и упорно долбить одну и ту же проблему, результат рано или поздно станет положительным, не подвела и на этот раз. Кроме того, затея Линга сильно способствовала повышению морально-психологического состояния джангров, опустивших было руки, когда стало понятно, что в нынешнем состоянии корабль все-таки не полетит. Известная армейская истина о том, что личный состав должен быть всегда занят делом, иначе жди беды, подтвердилась и на этот раз. Делом Линг занял всех по самое некуда, и это пошло джанграм, да и нам с сержантом, только на пользу. Работа оказалась кропотливой и весьма трудоемкой, зато через неделю мы имели подробную модель, от которой любой специалист по космическому судостроению пришел бы в тихую панику. Мы учли все пробоины, действующие и разрушенные механизмы, деформацию корпуса, износ двигателей и, естественно распределение грузов, и теперь могли приступить к моделированию изменений, необходимых для того, чтобы эта груда металла опять стала космическим кораблем. Наши возможности по ремонту были весьма ограничены, но если нельзя ремонтировать, то можно ломать.

Вычислитель чуть не дымился, просчитывая всевозможные варианты облегчения корабля. Наш исходный посыл сводился к простой мысли — если мощности оставшихся двух двигателей не хватает для взлета и разгона, нужно выкинуть с корабля все лишнее. Вроде бы мысль элементарная, но первые же расчеты, сделанные еще Сигрудом, показали, что даже если демонтировать все неисправное оборудование и даже исправное, но без которого можно обойтись, мощности все равно не хватит.

Еще раз убедившись в справедливости этих выводов с помощью нашей новой модели, Линг совершенно не расстроился.

— Илья, — повернулся он ко мне от экрана, где светились неутешительные цифры последнего расчета, — ты ведь немало налетал на космических кораблях. Скажи мне, а так ли необходим транспорту корпус, особенно такой дырявый, как наш?

Безумный вопрос. Но я уже привык к тому, что профессор ничего не спрашивает просто так. Тем не менее, я не смог скрыть сарказма.

— Но Линг, как ты себе представляешь корабль без корпуса? Или ты предлагаешь нам лететь сидя верхом на двигателе?

— Ну, не совсем, — ничуть не смутился джангр, — некоторые внутренние помещения и часть несущего каркаса придется оставить. Но давай порассуждаем. Для чего нужен корпус? Чтобы обеспечить экипажу и грузу защиту от космического вакуума, вредных излучений и воздействия атмосферы при взлетах и посадках на планеты.