— Крысы? — дрогнувшим голосом спросила Мег.

— Они есть в каждом старом доме. Мне кажется, у них много общего с жителями этого городка. Да ты не бойся — крысы боятся тебя намного больше, чем ты их.

— Сомневаюсь.

— Кроме того, Этан хорошо их кормит. Крысы опасны только тогда, когда они голодные.

— Хорошо их кормит? — взвизгнула Мег. Резкий звук ее голоса отскочил от каменных стен и отозвался эхом в темных коридорах.

— Не так громко, малышка. С давних пор Этан пришел к выводу, что если ты не в силах что-либо изменить или от чего-то избавиться, нужно смириться и научиться с этим жить. Тебе бы тоже не мешало усвоить этот урок.

— Конечно. В следующий раз, когда на меня нападут крысы, я куплю им хлебушка.

Сальваторе только хмыкнул, завернул за угол и направился в другую часть дома, где было электричество. На стенах висели светильники с неяркими лампочками. Их приглушенный свет придал Меган бодрости, а также уверенности в том, что крысы не следуют за ней по пятам.

Вскоре они снова попали в темноту, да такую непроницаемую, что огонь свечи еле-еле освещал им путь.

— Смотри под ноги, — проворчал Сальваторе, когда они начали спускаться вниз по коридору с крутым уклоном.

Снова проклятые спуски, подумала Мег. Должно быть, Этан Уинслоу прикован к инвалидному креслу.

— Я ничего не вижу.

— Держись за стену, — сердито предложил Сальваторе.

Она так и сделала, опасаясь того, что за гадость может оказаться у нее под ладонью. Но стены были ровные и гладкие, покрытые толстым слоем штукатурки, и она шла, держась за них для верности левой рукой. Мег не покидало ощущение того, что кто-то или что-то следит из темноты за каждым ее шагом. Широкая спина Сальваторе маячила прямо перед ней, значит, это был не он. И кто вообще мог видеть в такой непроглядной тьме? В доме, кроме них, был еще Этан Уинслоу, который, как она думала, находился в самом центре этого чудовищного лабиринта, прикованный к системе жизнеобеспечения.

— Насколько плох мистер Уинслоу? — спросила она внезапно. Она не могла больше бороться с чувством неизвестности.

Сальваторе резко остановился в проходе, с его губ сорвался невольный смешок.

— Смотря, что ты имеешь в виду, — ответил он, повернувшись к ней лицом.

Мег обрадовалась, что в темноте было незаметно, как она покраснела.

— Я имею в виду состояние его здоровья. Нет ли опасности для жизни?

— С какой стороны посмотреть. Ты думаешь, с ним что-то не так?

— Я тебя спрашиваю.

— Знаешь, я не любитель болтать. Спроси у него сама. Если осмелишься, конечно, — он повернулся и быстро пошел вперед.

Она замешкалась всего на секунду, но Сальваторе завернул за угол, и Мег оказалась в полной темноте. Она подавила крик, готовый вырваться у нее из груди. Он должен за ней вернуться. Если только она будет стоять на месте и не шелохнется…

Это было похоже на нежное дуновение ветерка. Теплое касание свежего воздуха, как дыхание, как ласка. Оно пробежало по ее волосам, одежде, даже не касание, а лишь его обещание. Ее охватило ощущение тепла, невесомого и в то же время реального, без всякой тени угрозы. Она закрыла глаза, стараясь прислушаться к необычному ощущению в своем трепещущем теле. И вдруг странное чувство пропало также внезапно, как появилось, и Мег осталась совсем одна в мрачном холодном коридоре.

Впереди снова появился Сальваторе со своей свечой.

— Ты что, так и будешь стоять в темноте? — сердито спросил он. — Этан не любит, когда его заставляют ждать.

— Я… я лучше вернусь к себе в комнату, — произнесла Меган слабым голосом. Это мимолетное ощущение чего-то потустороннего просто выбило ее из колеи.

— Извини, не получится. Мы уже на месте.

— Где?

— За углом. Он ждет нас.

Вот и пускай бы себе ждал, со злостью подумала Меган. Ей хотелось выбраться отсюда, прочь от удушающей темноты, прочь от крыс, страхов и бесформенных порождений ночи. Впрочем она бы не отказалась почувствовать снова это сверхъествественное проявление нежности и ласки.

— Иду, — сквозь зубы сказала она и пошла на свет.

В следующем коридоре Мег увидела раскрытую дверь. За ней находилось помещение, откуда лился бледный голубой свет и доносился шум техники. Может, компьютеров? Или жизнеобеспечивающей системы? Кислородной подушки? Все же насколько тяжелым было состояние здоровья Этана Уинслоу?

Сальваторе пропустил ее вперед, и Меган задержалась в дверях, не решаясь переступить порог. Перед ней была комната, темная и теплая, в ней светились мириады крошечных огоньков от большого количества техники. Посреди комнаты стояло высокое кресло, похожее на трон, и в этом кресле, во мраке, сидела неподвижная темная фигура.

— Приди ко мне на чердачок, — пробормотала она себе под нос слова детской песенки.

Какими бы физическими недостатками ни страдал Этан Уинслоу, глухота не относилась к их числу.

— Сказал мухе паучок, — отозвался низкий бархатный голос из глубины кресла. Мег нехотя вошла в комнату. Сальваторе закрыл дверь, оставив ее в темноте.

Глава четвертая