Фотография в паспорте была сделана лет десять назад, но Харри узнал мужчину, которого видел в Онкологическом центре. Ее же паспорт был совсем новеньким. На фотографии она была почти неузнаваемой, бледной, с клочковатыми волосами. Билеты до Бангкока, отправление через десять дней.

Харри снова спустился на первый этаж. Подошел к единственной двери, которую заметил в задней части дома. Из замка торчал ключ. Он открыл. В нос ему ударил тот же запах, что он почувствовал, стоя в коридоре. Он повернул выключатель за дверью, и голая лампочка осветила лестницу, ведущую в подвал. Ощущение, что кто-то дома. Или «ах да, интуиция», как с легкой иронией сказал Бельман в ответ на его вопрос, проверил ли он историю Мартина Прана. Чувство, которое, как сейчас понимал Харри, завело его совсем не туда.

Харри хотел спуститься вниз, но что-то его удерживало. Подвал. В доме, где он вырос, был такой же. Когда мама просила его спуститься за картошкой, хранившейся в темноте в двух больших мешках, Харри несся вниз, стараясь ни о чем не думать. Пытался убедить себя, что бежит от холода. Или потому, что надо как можно скорее закончить приготовление обеда. Или потому, что ему нравится бегать. И его бег никак не связан с желтым человеком, который караулил его где-то там, внизу: с голым улыбающимся человеком, длинный язык которого втягивался и высовывался с громким шорохом. Но сейчас его останавливало не это. Что-то другое. Сон. Лавина, несущаяся по лестнице в подвал.

Он с трудом отогнал от себя эти мысли и поставил ногу на первую ступеньку. Она заскрипела, будто предупреждая его о чем-то. Он заставил себя идти медленно, по-прежнему держа в руках фомку. Внизу он двинулся вперед между кладовками. Помещение скромно освещалось лампочкой на потолке. Она же отбрасывала новые тени. Харри обратил внимание на то, что все кладовки закрыты на висячие замки. Кто запирает двери в собственном подвале?

Харри засунул заостренный конец фомки под один из замков. Сделал вдох, взволнованно прислушался к звуку. Отвел инструмент назад — раздался короткий щелчок. Он затаил дыхание и прислушался. Ему показалось, что дом тоже затаил дыхание. Нигде ни звука.

Тогда он осторожно открыл дверь. В нос ему ударил запах. Харри нашел выключатель на стене и в следующий миг его залило светом. Люминесцентная лампа.

Кладовка была намного больше, чем казалось снаружи. Он узнал ее. Копия комнаты, которую он уже однажды видел. Лаборатория в Онкологическом центре. Скамейки со стеклянными колбами и штативы с реагентами. Харри подошел к скамейке. Поднял крышку на большой пластиковой коробке. Белый порошок с коричневыми вкраплениями. Харри лизнул кончик указательного пальца, опустил его в порошок и втер в десну. Горько. «Скрипка».

Харри вздрогнул. Звук. Он снова затаил дыхание. Вот опять. Кто-то шмыгает носом.

Он быстро выключил свет и затаился в темноте, держа фомку наготове.

Снова шмыганье.

Харри подождал несколько секунд. Потом пошел быстрыми бесшумными шагами из кладовки налево, туда, откуда доносился звук. Между ним и стеной находилась еще одна кладовка. Он переложил фомку в правую руку. Подобрался к двери с маленьким зарешеченным окошком, совсем такой же, как у них дома.

С той лишь разницей, что эта дверь была обита железом.

Харри приготовил фонарик, встал у стены рядом с дверью, произвел обратный отсчет с цифры три, включил фонарик и направил луч света в окошко двери.

Подождал.

Прошло три секунды — никто не выстрелил и не ударил по источнику света, и Харри заглянул в окошко. Свет блуждал по каменным стенам, отражался от цепи, скользил по матрацу и наконец нашел то, что искал. Лицо.

Глаза были закрыты. Она сидела очень тихо. Как будто привыкла к этому. К тому, что ее проверяют, светя в глаза.

— Ирена? — осторожно спросил Харри.

В тот же миг у него в кармане завибрировал мобильный телефон.

Глава 37