Харри взял со стойки тряпку, протер поверхность там, где лежали его руки, потом под стаканом, а потом рукоятку штопора и возвратил его на место. Он проверил, не осталось ли следов его собственной крови на стойке или на полу. Потом наклонился к трупу и вытер его окровавленную руку, длинную рукоятку ножа цвета черного дерева и тонкое лезвие. Оружие — а это было оружие, такой нож невозможно использовать в других целях — было тяжелее всех ножей, какие Харри доводилось держать в руках. Лезвие было таким же острым, как лезвия японских ножей для суши. Харри помедлил, а потом убрал лезвие в рукоятку, услышал, как оно зафиксировалось с мягким щелчком, расстегнул крепление и опустил нож себе в карман.

— Доллары принимаете? — спросил Харри и с помощью тряпки достал из бумажника двадцатидолларовую купюру. — Соединенные Штаты гарантируют, как утверждается.

Бармен издавал булькающие звуки, как будто хотел что-то сказать, но забыл как.

Харри собрался уходить, но остановился. Повернулся и посмотрел на бутылку на зеркальной полке. Снова облизал губы. Постоял минуту без движения. Потом по его телу пробежала дрожь, и он ушел из бара.

Харри перешел улицу под моросящим дождем. Им было известно, где он живет. Конечно, они могли его выследить, но и портье мог его сдать. Или сжигатель наткнулся на его имя при рутинном просмотре списков иностранных постояльцев отелей, которые направлялись в Интерпол. Если он войдет со стороны заднего двора, то сможет подняться к себе в номер незамеченным.

Ворота, выходящие на улицу, были заперты. Харри выругался.

Когда он зашел в отель, за стойкой портье было пусто.

На лестнице и в коридоре он оставлял за собой следы, похожие на буквы азбуки Морзе, написанные красными точками на голубом линолеуме.

В своем номере Харри достал из тумбочки швейный набор и направился в ванную, разделся и склонился над раковиной, мгновенно окрасившейся в красный цвет. Он намочил полотенце и вымыл шею и подбородок, но из ран на шее тут же снова пошла кровь. При холодном белом свете ему удалось вставить нитку в иголку и проткнуть ею белые куски кожи на шее, сначала под раной, потом над ней. Харри стянул концы раны стежками, остановился, чтобы вытереть кровь, и продолжил. Когда он почти закончил, порвалась нитка. Он выругался, вынул обрывки и начал шить заново двойной. Потом он зашил рану на подбородке, это оказалось легче. Харри смыл кровь с торса и достал из чемодана свежую рубашку. Затем он сел на кровать. Его подташнивало. Но времени не было, они наверняка где-то поблизости, и ему надо действовать сейчас, пока они не узнали, что он жив. Он набрал номер Ханса Кристиана Симонсена и после четвертого звонка услышал в трубке сонный голос:

— Ханс Кристиан.

— Это Харри. Где похоронен Густо?

— На Западном кладбище.

— У тебя все готово?

— Да.

— Мы пойдем сегодня. Встречаемся на тропинке с восточной стороны через час.

— Сейчас?

— Да. И прихвати собой пластырь.

— Пластырь?

— Просто неудачно побрился. Через шестьдесят минут, хорошо?

Небольшая пауза. Вздох.

— Хорошо.

Харри уже собирался повесить трубку, и тут ему показалось, что он слышит сонный голос, другой голос. Но, одеваясь, он убедил себя в том, что ошибся.

Глава 29

Харри стоял под одиноким уличным фонарем. Он прождал Ханса Кристиана двадцать минут, и наконец тот, одетый в черный спортивный костюм, подошел к нему быстрым шагом.

— Я припарковался на улице Монолиттвейен, — сказал Ханс Кристиан, задыхаясь. — Льняной костюм ведь прекрасно подходит для разорения могил?

Харри поднял голову, и у Ханса Кристиана глаза полезли на лоб.

— Черт, ну и видок у тебя. Этот брадобрей…

— Никому его не порекомендую, — ответил Харри. — Пошли, надо уйти со света.

Когда они оказались в темноте, Харри остановился.

— Пластырь привез?

— Вот он.

Пока Харри аккуратно заклеивал пластырем швы на шее и подбородке, Ханс Кристиан поглядывал на окутанные мраком виллы, стоящие на холме позади них.

— Расслабься, нас никто не может видеть, — сказал Харри, взял одну из двух лопат и зашагал вперед.

Ханс Кристиан быстро нагнал его, достал фонарик и включил.

— А вот теперь нас можно увидеть, — произнес Харри.

Ханс Кристиан выключил фонарик.

Они прошли по аллее героев войны мимо могил британских военных моряков и двинулись дальше по гравиевой дорожке. Харри подумал: неправда, что смерть стирает все различия. Надгробия на Западном кладбище были больше и чище, чем на кладбищах восточных районов. Камни скрипели под ногами при каждом их шаге, они шли все быстрее и быстрее, и в конце концов звук их шагов превратился в ровный гул.

Они остановились у цыганской могилы.

— Второй поворот налево, — прошептал Ханс Кристиан и попытался свериться с распечаткой карты при слабом свете луны.

Харри уставился в темноту в той стороне, откуда они пришли.

— Что-то не так? — прошептал Ханс Кристиан.

— Показалось, что я слышал шаги. Они замерли, когда мы остановились.

Харри поднял голову, как будто принюхиваясь.

— Эхо, — произнес он. — Пошли.