Детектив посмотрел на наблюдавшего за ним Энджи. Тот лучше, чем кто-либо, знал, что Мэнн сейчас чувствует. Своим взглядом он, казалось, хотел дать коллеге понять, чтобы тот не выходил из себя и держал чувства под контролем.

— Я спрашиваю, так ли это?

Арестованный повел глазами по комнате, отыскивая полицейского. Но так и не отыскал, поскольку Мэнн в этот момент стоял за его спиной. Положив руки на плечи задержанного, инспектор с силой сдавил их.

— Где ирландка Бернадетта? Где Джорджина? Где они?

Задавать вопросы относительно Хелен он был еще не готов. Кроме того, оставался шанс спасти Джорджину, и он решил сконцентрироваться на этом.

— Тебе нравилась Джорджина, а ты — ей. Мы не нашли девушку в твоей домашней тюрьме. Равным образом на стене нет ее снимков. Но кто-то не так давно все-таки сидел у тебя взаперти, не так ли, Макс? Кто эта женщина? И где она сейчас?

— Я не знаю, где она! — вскричал арестованный, помимо воли вскакивая с места. Более всего на свете ему хотелось убраться из этой комнаты.

— Хочешь убежать? Готов поспорить, что эти женщины тоже хотели спастись бегством. Но им такого шанса не представилось. Впрочем, тебе тоже сбежать не удастся.

Детектив схватил Макса за воротник и, перевернув попутно стол, подтащил его к стене и притиснул к ней. Потом схватил арестованного за горло и оторвал от пола. Фон висел в его руке, как тряпичная кукла. Глаза вылезли из орбит, а лицо посинело.

— Ну, ты будешь говорить, Макс?

Тот посмотрел Мэнну в глаза, словно прося побыстрее его прикончить. Инспектор выждал еще несколько секунд и, когда глаза подозреваемого затуманились, выпустил из хватки.

— Думаешь, я облегчу тебе процесс перехода в лучший мир? Нет, до этого вам с братом еще много чего придется перенести. Конечно, в моей власти несколько скрасить твое существование. К примеру, я могу распорядиться, чтобы с тобой лучше обращались. Или, если ты согласишься сотрудничать, даже позволю побыть какое-то время наедине с братом. Итак, скажи мне, где сейчас находятся Бернадетта и Джорджина. Они живы?

Макс хрипел и кашлял, отчаянно мотая головой из стороны в сторону, так как дыхание у него еще не восстановилось. При этом он даже колотил руками по каменному полу, как если бы это могло помочь заглотнуть побольше воздуха.

Мэнн отошел и установил как надо стол и стулья, после чего опустился на сиденье.

К арестованному подошел Энджи, оттащил к столу и усадил на прежнее место. Фон вжался в спинку стула и принялся нервно сжимать и разжимать руки. При этом по лицу его обильно стекал пот.

— Я не знаю, где она. И больше не скажу ни слова.

Мэнн повернулся к Энджи:

— Я ухожу.

По его разумению, сейчас Макса лучше было оставить в покое, чтобы он мог минут двадцать поразмышлять в одиночестве о своей дальнейшей судьбе. Ну а пока таксист будет думать, он попытается вступить в контакт с идиотом.

— Дай мне знать, когда этот согласится говорить. Я же пойду искать плоскогубцы. Надо кое-кому вырвать зубы.

Глава 82

— Как дела, Джорджина?

Девушка стояла перед ним худая и изможденная, с проступавшими ключицами. Кожа стала как пергаментная, а глаза — тусклыми.

— Подойди и присядь. — Он похлопал по сиденью стоявшего рядом стула.

Она заколебалась на мгновение, но потом подчинилась, подошла и, тяжело вздохнув, села на указанное место.

— Сколько еще времени я должна оставаться здесь? — спросила похищенная с такой печалью и усталостью в голосе, что если бы он обладал способностью испытывать сочувствие, ее слова непременно тронули бы его.

— Почему ты спрашиваешь? Тебе не терпится покинуть меня? Между тем за последнее время я очень привязался к тебе, Джорджина. — Он положил руку на ее бедро. Девушка почувствовала сквозь тонкую ткань платья жар и тяжесть жестокой руки, поникла головой, вздрогнула, а на ее бескровных губах проступила странная безжизненная улыбка. — Ты вся дрожишь. Должно быть, тебе холодно. Ну-ка, иди ко мне…

Он усадил ее на колени. Она казалась тяжелой и вялой, как больной ребенок.