Ка-Лей неожиданно почувствовала приступ паники. Бросив взгляд на циферблат будильника, она поняла, что Люси нет дома уже более двух часов. При этом девушка не имела никакого представления, куда сестра ушла и как долго продлится ее отсутствие. Ка-Лей набрала номер ее мобильного телефона, но последний был отключен. Паника усиливалась. Так же было в тот день, когда исчезла Джорджина. Дыхание прерывалось, а мысли неслись в бешеном хороводе. Неожиданно сознание перенеслось в то счастливое время, когда сестра находилась рядом и они вместе попали под дождь. Девушки смеялись как дети, когда тропический ливень обрушился на них на улице и в долю секунды промочил насквозь легкие платья. Им было наплевать на прохожих, которые, видя, как они веселятся под дождем, думали, что те свихнулись. Тогда сестры действительно не обращали внимания на окружающих, так как им вполне хватало друг друга.

Ка-Лей залилась горькими слезами и рыдала до тех пор, пока не перехватило спазмом желудок.

Потом, выплакавшись, вытерла лицо платьем и снова обвела глазами спальню. Мрак сгустился, а покрытые грязными потеками стекла наводили на мысль, что кто-то закрасил окна с противоположной стороны. Ка-Лей не могла отделаться от впечатления, что ее замуровали в этой комнате, и вновь стало трудно дышать. Не выдержав давившей тяжести, она вскочила с постели. Вся ее хрупкая стройная фигурка подрагивала от нездорового нервного возбуждения. Воспоминания о счастливых временах пришлись явно не ко времени, поскольку вызвали еще большую печаль, которая в скором времени превратилась в неподдельное отчаяние, от которого хотелось кричать. И девушка отправилась в ванную комнату, как уже делала до этого сотни раз, чтобы увидеть Джорджину и спросить совета, как жить дальше без нее. В ванной Ка-Лей включила свет, встала напротив зеркала и стала водить пальцем по его гладкой поверхности, очерчивая воображаемый контур лица сестры. Ее глаза находились в непрестанном движении, отыскивая в зеркале черты Джорджины, навечно отпечатавшиеся в памяти.

Глава 76

В центре комнаты стояла огромная кровать, застеленная пурпурным шелковым покрывалом. В ее верхней части лежала красная бархатная подушка, на которой покоилась голова Джорджины. На полноценный здоровый сон это было не похоже. Просто ей дали большую дозу рогипнола, от которого похищенная находилась в забытьи. Волосы Джорджины были тщательно причесаны, а локоны красиво разложены по подушке. Ее щеки покрывал нежно-розовый тон, а губы — алая помада. Девушка лежала совершенно обнаженная. В комнате царил полумрак, так как освещение в комнате было приглушено. Периферическим слухом она слышала голоса ходивших по комнате техников, но не могла открыть глаза, чтобы увидеть их лица. Иногда голоса техников и негромкие металлические звуки, связанные с процессом установки и отладки аппаратуры, перекрывались взрывами смеха и громкими криками, доносившимися из другого помещения. Но она могла лишь слушать, так как была не способна даже шевельнуть пальцем. В настоящее время Джорджина представляла собой некий неподвижный объект, который хотя и осознавал, что имеет тело, не имел никакой возможности управлять им.

Потом она ощутила на лице дыхание постороннего человека, мужчины, и почувствовала, как его тело накрыло ее беспомощную плоть. В следующую минуту незнакомец проник в нее. Как ни странно, затуманенное сознание зафиксировало возникшую при этом боль и появившееся в душе чувство ненависти к субъекту, который эту боль причинил. Она отдавала себе отчет в происходящем, но не могла сделать ничего, чтобы хоть как-то повлиять на окружающее. Девушка не могла даже дышать, потому что на горле сошлись жестокие руки и сдавливали его до тех пор, пока она не провалилась во тьму.

Примерно в это время на другом конце Гонконга у Ка-Лей, продолжавшей гипнотизировать взглядом зеркало, начался приступ гипервентиляции, и поверхность зеркала затуманилась. Девушка с яростью бросилась протирать его, но от связанного с этим усилия окончательно перехватило дыхание, руки повисли вдоль тела, ноги подогнулись, и она рухнула на пол, ударившись при падении головой о край ванны. Но не обратила на это внимания. Равным образом она не заметила, что рассекла кожу на голове. Вновь поднявшись на ноги и держась за край ванны, чтобы не упасть, Ка-Лей принялась с удвоенным усилием тереть полотенцем зеркало. При этом из ее горла вырывались крики:

— Джорджина… Джорджина… Джорджина!..

Потом девушка некоторое время стояла, покачиваясь на нетвердых ногах, и смотрела в упор на отражение округлившимися от ужаса глазами.

— Подожди меня, Джорджина… я скоро приду к тебе…