Читаем Привкус магии полностью

Второй вертолет вдруг беззвучно плюнул черно-красным сгустком на крышу особняка и резко взмыл. Следом, почти достав вертолет, вверх плеснулись багровые языки, затрепетали и опали вниз, неровной чернотой расползаясь по стенам постройки, стремительно, как муравьиные стаи. Каменная кладка оплывала, словно сахарная. От дома накатила волна тресков и шорохов. Стены рассыпались на глазах. Этажи проваливались друг в друга. Через минуту вместо внушительного особняка высилась лишь бесформенная груда пыли, покрытая черным налетом, как копотью… Мертвый Огонь!

Я обалдело моргнул, не веря своим глазам.

Вертолет повисел еще несколько секунд и, потеряв интерес к происходящему, лениво двинулся за своим собратом – к дороге.

Если раньше у меня и были сомнения, теперь они разом улетучились. Коли эти пришельцы оперируют Мертвым Огнем, даже не поинтересовавшись, есть ли кто живой внутри дома, значит, они получили ясные и недвусмысленные инструкции.

Пора уносить ноги…

Слева сверкнуло, и ветка вяза легко качнулась. Повернув голову, я обнаружил крошечную остроклювую птичку в огненно-золотом оперении, присевшую на ветку. Птичка одним глазом внимательно смотрела на меня. Хохолок на ее головке свесился набок. Ветка справа тоже колыхнулась, принимая вес сверкающей хохлатой птички. И вторая птаха уставилась на меня с подозрительной прицельностью.

Я встревожился, шагнул назад и, словно по сигналу, деревья вокруг будто обсыпало золотой крошкой. Куда ни глянешь, везде маленькие глазки таращатся со снайперским равнодушием. И затухающий было гул вертолетов стал снова нарастать.

Я двинулся влево, птичий рой снялся с веток и последовал за мной. Молча и целеустремленно перепархивая с ветки на ветку. Я попытался углубиться в парк – воздух перед моими глазами сразу же наполнился сверканием маленьких крылышек, а в ладонь, которой я попытался прикрыть лицо, немедленно впились десятки тонких и острых, как иглы, клювиков. Я разозлился и попытался перехватить наглых тварей, но схватил лишь воздух и пару пушинок. В уголок глаза впилась иголка. Я шарахнулся назад, крепко треснувшись затылком о ствол дерева. Ситуация перестала быть забавной. Эти остроклювая мелочь выгоняла меня из укрытия, как осы гонят медведя. И ничего не оставалось, как уступить.

Чертыхаясь, я ринулся в сторону дома, с трудом различая, куда ставлю ноги. Перед глазами мельтешил безумный огненный рой, в глаза, нос, губы и уши впивались иголки, проникающие даже между пальцами или забирающиеся под пальто, которым я пытался прикрыть голову. Не столько больно, сколько с ума сводит.

Стрекот вертолетов стал оглушительным, и воздух наполнился ветром, который снес часть мелких гаденышей. Вязы всполошенно заплескали ветвями, а я, по инерции вылетев на открытое пространство, в ужасе увидел, что один из вертолетов завис над аллеей и из его открытой дверцы высовывается человек с длинным и массивным предметом в руках.

От неожиданности я запнулся и полетел носом в землю. И как раз в этот момент что-то глухо ухнуло, и макушку и спину обдало жаром. Золотой рой прыснул в стороны, а часть пташек с легким звоном посыпалась на землю, как монетки из дырявого кармана.

Я упал на руки, и боль в запястье мгновенно привела в чувство. Даже не задумываясь, что делаю, я бросился обратно под покров вязов. Тянуло дымом. А деревья там, где я был несколько секунд назад, уже трещали от огня. Новый огненный столб вспух практически за спиной, швырнув ударной волной в гущу кустов. Я покатился через голову, снова упал на все четыре конечности, как ошалелая кошка, и опрометью бросился прочь…

«Огне… Огнемет!» – тупо пульсировало в сознании. Они притащили с собой огнемет. И проклятых птиц. Чтобы выследить и сжечь, не разговаривая. Ослепить, ошеломить и убить, не позволив огрызнуться…

Каменная глыба словно выпрыгнула навстречу, глотку обожгло мертвым воздухом над могилой алхимика, по которой я с топотом пронесся, едва заметив. Зато уцелевшие птахи посыпались почти мгновенно, одурманенные некрополем над ней.

Парк незаметно перетек в лес. В какой-то момент я понял, что бешеный вой и хрип в ушах – это всего лишь мое дыхание и биение крови. Тогда ноги подкосились, и я повалился на шуршащие и остро пахнущие землей листья. И тишина навалилась сверху.

…Вот теперь все ясно. Хотя о расторжении контракта можно было сообщить и в менее агрессивной форме. С ума они там посходили, что ли? Или решили, что это я спятил и, значит, требую немедленного уничтожения? Но почему?!! Только потому, что исчез, не спросив разрешения?..

Пока я возился во влажном дерне, отряхиваясь и отплевываясь, лес возвращался к обычной жизни, наполняясь раздраженным стрекотом потревоженных птиц, ленивым плеском недалекой речки, шуршанием в ветвях сквозняков, пахнущих дымом и рыбой, да недовольным лепетом земляных гномов, ковырявшихся в корягах: «Разлегся… Разлегся, дылда длинноногая! Ферму истоптал, червей потревожил… От этих громил всегда одни убытки… убытки… громила!..»

Ветер донес тоскливый потусторонний вой. Баньши?.. Электричка!