– Ты понимаешь, – тут Котов взял театральную паузу.

– Только что понял и не уверен, что все правильно.

– Когда приедешь?

– После трех.

– Тогда до встречи, а я пока – спать.

– Хорошая мысль.

Я решительно растолкал и выгнал на работу хнычущую бизнес-леди и улегся на ее место, заведя будильник на полвторого.

– Они развели твоего Грека как последнего лоха, – заявил мне Саня Котов. На этот раз заседание штаба едва не обманутых вкладчиков происходило в расширенном составе. К нам присоединился Валентин, специалист по «связыванию общественности», Олег Квадратов, грубиян и бывший сослуживец Котова, а также невысокий седой крепыш в возрасте «хорошо за пятьдесят», молча пьющий свой кофе в уголке стола.

– Юрий, – представился он, подавая ладонь твердостью с паркетную доску.

– Юрий Витальевич у нас коммерческий директор, – добавил Сергей, – и наш с Володей и Герой первый командир.

– Стас, а ты не допускаешь, что Грек может быть с ними заодно? – спросил Валентин.

– Это вряд ли. После операции он им живой на фиг не нужен. Для них он уже труп, как и я, кстати.

– Не надо! – трагически возопил Котов.

– Сам не хочу, – успокоил я его. – Вчера я предложил Вайсфельду полностью поменять личную охрану Крупина, так он едва в окно не выпрыгнул от радости. Понятно, к чему клоню?

– Чего непонятного, – хриплым голосом заявил Квадратов. – Поставит в «личку» своих людей, те пропустят нападающих...

– И будут убиты вместе со всеми остальными, – подхватил его мысль Саня.

– Круто! – восхитился неизвестно чему Валентин.

Ситуация складывалась донельзя интересная. Со дня на день самолетами «Русской стали» в Москву прибудут четыре соучредителя и акционера фирмы, заслушать доклад ее президента о достигнутых под его руководством успехах в капиталистическом строительстве и порадоваться вместе с ним заработанной денежке. Всякие другие мелочи, типа перспективных планов, стратегии и направлений развития эту публику никогда не интересовали. Убедившись в том, что они стали еще богаче, акционеры-нахлебники дружно выразят доверие и восхищение президенту и в тот же день убудут восвояси, даже не бросив взгляда на родные березы с осинами. Весь их визит, как всегда, займет два дня, первый день – прилет и отдых, второй – собственно заседание и разъезд. Как правило, эти мероприятия проходят в одном из трех мест, особняке Крупина в Валентиновке или одной из двух загородных резиденций «Сталеваров»: на Тарбеевом озере под Сергиевым Посадом и под Кимрами на Волге. С учетом того, что ожидалась нехилая потасовка со стрельбой, и по слезной просьбе самого олигарха, его особняк решено было не разрушать, и лично Вайсфельду приказано готовить к приезду гостей резиденцию номер один на озере. Об изменении планов шефу безопасности предстоит узнать только в день заседания.

– Их будет больше, чем мы ожидали, два десятка как минимум, – заявил молчавший все время Юрий. – И работать будут совсем не те клоуны, которых «засветили».

– А я о чем? – горестно молвил Саня.

– Придут и будут действовать минимум тремя группами, так же и отходить планируют, – продолжил тот.

– А нас всего-то девять, командир, – напомнил Сергей.

– Значит, придется усилиться. Есть у меня кое-какие задумки, так что, думаю, пять-шесть человек плюс к уже имеющимся нам хватит. И обязательно нужен второй снайпер.

– А первый? – поинтересовался я.

– Насчет первого не волнуйся, – успокоил меня Володя.

В кабинет вошел длинноволосый персонаж в джинсовом прикиде и с «фенечками» на запястьях. Без сомнения, тот самый компьютерный, заваленный моими стараниями работой по самые уши.

– Что, Леха? – спросил Олег.

Названный Лехой подошел ко мне и выложил стопку распечатанных на принтере листов.

– Почта, сэр, – и пошел варить себе кофе.

Глава 29

– Но что-то же надо делать! – на экс-адмирала было совершенно невозможно смотреть без слез. Какой-то всклокоченный, осунувшийся, мешки под глазами. Прошлой ночью он явно не спал, изучая принесенный мною донос.

– Надо. И будем, – успокоил я его, – только...

– Только меня с завтрашнего дня выгнали в отпуск, – пожаловался Степаныч. – Шеф решил, что у меня усталый вид, вот и проявил заботу.

– Пытались отказаться?

– Конечно, но он даже слушать не стал. Заявил, что мое здоровье очень важно для фирмы, и запретил четыре недели показываться на работе.

– Кого оставили за вас?

– Толмачева.

– И это меня совершенно не удивляет.

– Так что же мы все-таки будем делать? – с ленинской деловитостью поинтересовался старый паркетный вояка.

– Как что? Уходим в подполье. Что касается меня лично, то с послезавтрашнего дня я планирую быть убитым.

– Типун тебе на язык! – воскликнула Даша.

– Как это, убитым? – поинтересовался ее родитель. – И кто это тебя собирается прикончить?

– Завтра я начну шустрить не по разуму, вот и найдутся желающие. Вызовут, скажем, от вашего имени на встречу и...

– Я тебя одного не отпущу, – решительно заявила Даша.

– А я и не собираюсь идти один.

– И все-таки...