Читаем Присвоенный полностью

Лидия открыла дверь, и ее сердце забилось быстрее, а от скрипа петель у нее покалывало кожу… но не от страха. От предвкушения.

Несмотря на ярлык «друзья».

Или что-то еще.

Сделав глубокий вдох, Лидия полностью открыла дверь и остановилась… и, застыв на пороге, она поняла, что ее убеждения держаться подальше от этого человека жили недолго. Пуф! Исчезли, как ни в чем не бывало.

Она должна была это понять, когда сняла кулон.

Лидия вышла в коридор.

Когда ее взгляд вернулся к дверному проему гостевой спальни, она подготовила объяснение, причину, которая казалась конкретной и ответственной, объяснение тому, что она хотела его. И не в будущем. Не в фантазии. А здесь и сейчас.

— Дэниэл? — мягко произнесла, проходя в комнату.

В другом конце комнаты, он растянулся на огромной кровати, его тело было таким длинным, что приходилось согнуть колени, чтобы удерживать ноги на матрасе. Он сложился на подушках, головой упираясь в батарею и скрестив руки на животе. С закрытыми глазами, он выглядел мертвым.

Словно лежал в гробу.

Тихонько, на цыпочках Лидия подошла к изголовью кровати. Когда он бодрствовал, то был таким жизнерадостным, мужественным и сильным, что проявляя чуть меньше энергии… он казался истощенным до состояния комы.

Она представила его в той палатке в лесу.

И была рада, что у него есть крыша над головой, и ему было сухо и тепло.

— Спокойной ночи, Дэниэл, — прошептала она.

***

Лидия резко села на кровати, сердце колотилось в груди, ее вздох эхом отражался в ее безмолвной комнате. Нащупав лампу на тумбочке, она включила свет… и моргнула, ослепив себя.

Спустив ноги с кровати, она встала босыми ступнями на пол и наклонилась вперед. Когда ее глаза перестали болеть, она прислушалась к шагам. Разговорам. Как на лужайке гаснет свет. Машины…

Стон был тихим и далеким, но он вернул ее в вертикальное положение. Подбежав к двери, она распахнула ее и высунулась наружу.

Тогда она снова услышала звук. Тихое выражение боли. Из гостевой спальни.

Она побежала по коридору, свет сверху осветил пространство и падал на кровать, на Даниэля: на одеяле, которое он смял, ерзали его ноги, как будто он бежал во сне, голова его раскачивалась взад и вперед на подушках, одной рукой он сжимал простынь в кулаке так сильно, что она тряслась. Его рот был открыт, грудь вздымалась и опускалась…

— Дэниэл? — позвала она. Затем громче: — Дэниэл…

Как только она это сделала, мужчина резко выпрямился, но когда его глаза встретились с ее, он не видел ее; в его взгляде не было узнавания, когда его веки распахнулись, а лицо вытянулось от ужаса.

— Дэниэл, — Лидия подошла к нему. — Дэниэл, все в порядке, ты…

— Я не могу дышать. — Его рука отпустила одеяло и легла на грудь. Когда он выкрутил футболку, в которую переоделся, его лицо повернулось к ней, его непроницаемый взгляд, наконец, остановился на ней, хотя он, казалось, не понимал, кто перед ним. — Я…

— Ты дышишь.

— Да?

— Да, вот. — Лидия положила руку поверх его собственной. — Видишь? Ты вдыхаешь и выдыхаешь. Ты в порядке.

— Правда?

— Клянусь тебе. Давай дышать вместе.

Теперь его взгляд сцепился с ее, будто она была единственным, что удерживало его на планете, словно гравитация решила забыть о нем, и он боялся, что его унесет в космос без нее.

— Я не могу дышать… — задохнулся он.

Без предупреждения Дэниэл обрушился на нее сверху, всем своим телом. Он был таким большим, что ей с трудом удалось удержать его, когда он повалился вперед… и ей пришлось забраться на кровать, иначе бы она его уронила. Мгновенно его тяжелая рука обняла ее и притянула ближе. Затем он свернулся калачиком в позе эмбриона. Его трясло так сильно, что изголовье кровати стукалось о стену.

Устроившись удобнее, она притянула его голову к своей шее и гладила его густые волосы.

— Ш-ш… Я рядом. Просто забудь об этом, все пройдет. Что бы то ни было, это пройдет…

— Я не могу, — прохрипел он.

— Да, ты можешь, — прошептала Лидияя. — Отдай это мне. Отпусти и отдай мне.

Он издал такой стон, словно откололась частичка его души, и теперь, брошенная и потерянная, она кричала во тьме судьбы, пытаясь найти путь назад.

— Отдай это мне, Дэниэл. Я достаточно сильна для твоего бремени. Я могу вынести все. Поделись со мной своим бременем…

— Я не могу дышать.

— Ты дышишь.

— Я не могу дышать, немогудышатьнемогу… она не дышит. О боже, она не дышит…

— Расскажи мне.

Какое-то время он молчал, и только резкие вдохи наполняли весь дом, окружающий мир. А потом, когда Дэниэл наконец заговорил с ней, его слова звучали словно стук копыт, и они топтали расстояние между его прошлым, где он был одинок, и настоящим, в котором они были вместе.

— Она в воде. Она упала с моста в реку. Ее голова под поверхностью. На улице темно, я не вижу, где она… течение быстрое… вода мутная… не вижу… прыгаю. Я прыгаю. Я попадаю в холодную воду. Она твердая, как камень, и она… у меня во рту и в носу. Я задыхаюсь… я плыву. Я зову ее по имени…

Теперь он задышал еще тяжелее.

— Мама… мама… мама… ты где?

Лидия крепко зажмурилась.