Читаем Присвоенный полностью

Учитывая, что в «ПИВ» осталась одна Кэнди, ничего страшного в этом не было, но она чувствовала, что какое-то время ей нужно побыть одной. Боже, в атмосфере, казалось, стало на пятьдесят процентов меньше кислорода, чем обычно.

Двигаясь по окружной дороге, Лидия чувствовала боль всем существом, что, наверняка, подтверждало связь разума и тела: она не была ранена, она не перетренировалась. Она ничем не болела. Но мускулы пульсировали, словно ее утрамбовали в стеклянную банку, ни сантиметра ее кожи не оставалось нетронутым.

Они с Дэниэлом остались на пару часов в доме Рика, на его лужайке, на солнышке. Она так и сидела, держа руки на коленях, пока ее локти не онемели, а вместе с ними и ее болтающиеся руки. Рядом с ней Дэниэл растянулся на преимущественно пожухшей траве, скрестив ноги в щиколотках, положив одну руку под голову. Он был подобен дремлющей собаке, приподнимал веки на различные шумы, кроме чириканья птиц, случайных автомобилей на окружной дороге и тихих разговоров внутри дома.

Вдвоем они наблюдали, как приехали офицеры из офиса шерифа. Были свидетелями прибытия коронера в своем квадратном фургоне. И когда пришло время вынести черный мешок из дома на каталке, они с Дэниэлом поднялись на ноги.

Было непостижимо, что Рик Марш еще был жив в это утро, во время завесы. По ту линию забора. С бомбой в спортивной сумке.

Но мозгу порой сложно принять реальность.

Шериф Иствинд был единственным, кто не покидал дом Рика. И во время затишья он взял их показания. Около полудня они с Дэниэлом наконец уехали, и он подвез ее к ее дому, прежде чем уехал в «ПИВ» принять душ.

Они мало разговаривали. Казалось, он понимал, что ей нужно личное пространство.

Не то чтобы это помогло. Вообще.

Вернувшись в свой дом, Лидия съела немного хлопьев и обнаружила, что очень голодна. Старая коробка ближневосточного рисового плова решила эту проблему в калорийном смысле, но не в питательном. И когда она села поесть, то подумала о Дэниэле и его здоровом питании…

Вернувшись в настоящее, Лидия окинула взглядом темно-зеленые хвойные деревья, серую дорогу и ярко-желтую пунктирную линию, рассекающую тротуар надвое. Над головой почти безоблачное небо было ослепительно-синим, и сияющий желтый солнечный свет доказывал, что сколь долгой и суровой ни была зима, ей на смену всегда приходила весна.

Когда глаза снова наполнились слезами, Лидия вытерла их.

Хорошей новостью было то, что она подошла к дороге, ведущей к «ПИВ», и могла сосредоточиться на том, как откроет почтовый ящик и извлечет содержимое. Опустив черную дверцу, она потянулась к пачке писем и пакетов… и это обычное ежедневное действие казалось ей неправильным.

Прижимая скромный груз к груди, она шла к главному зданию.

На стоянке бок о бок стояли машина Кэнди и «Харлей» Дэниэла.

Джип Рика больше никогда не припаркуют под этим деревом.

Лидия не пошла к главному зданию. Она отнесла почту ко входу в клинику. Та была заперта, поэтому она использовала свой ключ и медленно открыла дверь.

Активируемые движением потолочные светильники загорелись, оживая и освещая темное пространство. Все было так опрятно и чисто, столешницы из нержавеющей стали блестели, шкафы были закрыты, стеклянные фасады открывали взгляду ряды с лекарствами, чипами, оборудованием и припасами. Наугад она открыла несколько ящиков и дверей. Ничего неожиданного, всевозможные стерильные шприцы в закрытых коробках, бинты в упаковке и хирургические инструменты в пластиковом чехле в лотках.

С чувством страха Лидия отложила почту и повернулась к офису Рика.

Подойдя к открытой двери, она включила настенный выключатель. Его стол и стул не сочетались по стилю и были изношены, но все было безупречно и организовано: его старый компьютерный монитор и клавиатура были сбоку, его стационарный телефон рядом с ними, офисная лампа в углу. Никаких бумаг. Папок нет. И когда она открыла один из ящиков…

— Что за черт? — пробормотала она, переходя к следующему.

Все они были пусты. Не осталось даже случайной ручки, блокнота или скрепки для документов.

Выпрямившись из-за стола, Лидия огляделась. Личных вещей тоже не было: исчезли фотографии, на которых он был изображен во время различных походов по стране и велосипедных прогулок. Его дополнительная куртка. Его фирменная флисовая кофта с эмблемой «ПИВ». Его собачий календарь. Его фляга и его ланч-мешок с нейлоновой изоляцией.

Как и в случае с его домом, он намеревался никогда не возвращаться сюда. Он освободил место для следующего человека, который займет его позицию.

Рик готовился к самоубийственной миссии с той бомбой.

Обхватив голову руками, Лидия судорожно вздохнула. Затем она откашлялась и пошла в смотровую, где находился волк.

Помещение было пусто, оборудование для наблюдения убрано, пространство продезинфицировано и готово к использованию.

С сердцем, бьющимся в горле, Лидия подошла к двери из оргстекла. На противоположной стороне мутного стекла она могла видеть загон, который использовали для восстановления волков, которых собирались повторно выпустить в заповедник.