Читаем Пристрелочник полностью

В отличие от добровольности на концерте «Бременских музыкантов», в христианстве — тотально. «Кто не со мной — тот против меня». Остальных… «Лучше по-хорошему хлопайте в ладоши!».

Народ не сильно возражал: «крестьянскую вшу княжим мечом — не зарубишь, крестом православным — не задавишь». Но местные вятшие…

Кого заботит хлеб насущный, кого — посмертие по понятиям. По местным сию-минутным племенным понятиям. И личный кусочек проистекающей из этих «понятий» — власти. Над вполне земным «хлебом насущным».

Сын Крестителя юный князь Глеб столкнулся с жестоким сопротивлением. Что не ново.

Так возражали вятшие, жрецы, фанатики и примкнувшие к ним — у словен в Новгороде, кривичей в Суздале, меря в Ростове, во множестве славянских и не-славянских племён по всей Русской Равнине. Так сопротивлялись исламу Аламуша булгары и суваши на Волге.

Родственный всему этому конгломерат в Муроме повёл себя аналогично:

Христианину и болгарину (по матери) Глебу не удалось утвердиться здесь. Что неудивительно: смена идеологии означает смену местной аристократии. При том, что значительная часть родо-племенной аристократии остаётся на своих местах вплоть до полного уничтожения или изменения народа (здесь — до татаро-монгол), но их взаимный вес, влияние, процветание… «долька власти» — меняются.

В 1097 году Муром попал в удел Ярославу. Тоже — посмертно святому. Князь угрозами и посулами заставил муромцев принять христианство и крестил народ в Оке. Событие отмечено строительством церкви Благовещенья. А на месте убийства язычниками его малолетнего сына, тоже святого, и в 21 веке стоит крест.

Вообще-то это — боковая линия, «отходы производства» — эпизод войны между Гориславичем и Мономахом, который потерял сына Изяслава в сражении княжеских дружин как раз под Муромом.

«Посулы» были богатые: это тот самый Ярослав, который был вывезен матушкой Одой Штаденской в Германию. А возмужав — вернулся и спрятанные родительницей сокровища — откопал.

Муромские язычники продали свою веру за серебрушки. Не уникально: уже и в 18 веке монах с Соловков матерно ругал старовера-охотника в Архангельской губернии — охотник пришёл к нему креститься третий раз. Потому что вновь-окрещённому давали пятачок. Скромный такой бизнес. Но на пропой — хватает.

Итак, этнос «умер», стал — «русским народом». Как стали «русскими» различные славянские и неславянские племена. Приняли общую веру, власть, закон.

Но — не все.

В каждом племени были «супер-патриоты» — особо пострадавшие: местные князьки, утратившие часть власти, местные жрецы, лишившиеся своего влияния вслед за сменой господствующего комплекта суеверий. Просто неудачники с амбициями, неспособные получить желаемое и возлагающие вину за это на окружающее общество.

Прошло лет 70. Тут подоспело очередное — Бряхимовское — русско-булгарское обострение. И — смена поколений.

У эмигрантов отмечен своеобразный психологический процесс: первое поколение — старается стать местными, второе — считает себя местными, третье — будучи местными, старается выделиться — придумывает себе, в поисках своей «группы психологической поддержки» — «великих предков из далёких стран». Или — времён.

Идеализация прошлого, выкапывание окаменевшего дерьма и размахивание им — весьма распространённое явление. «Дух Нибелунгов», «великие укры», «арийские хорваты», «поляки-сарматы»… множество примеров.

Здесь это выражается в попытках возродить «тайное язычество предков». «Сакральные истины» сохранённые «божественным чудом». За «приобщение» — плати. Как материально, так и личным участием.

— Да, — шептал Остап. — Мы надеемся с вашей помощью поразить врага. Я дам вам парабеллум».

Про подарки «друзьям эмира» перед Бряхимовским походом — я уже… Были среди этих «друзей» и персонажи из-под Мурома.

Подданные Муромского князя, в массе своей, на бредни «засланных эмировых казачков» не поддались — помнили ещё как булгаре в начале столетия выжгли Муром, и чего хорошенького мусульмане делали с местными всех наличных конфессий. Маразм идеи разрушения нынешнего приличного бытия ради восстановления странно понимаемой «исторической справедливости» — не вдохновлял. На Бряхимовском поле муромцы дрались честно. Не только княжеская дружина, но и городовой полк, и отряды лесовиков-охотников.