Подросток, с которым никто ничего не мог поделать, приходит на производство и тут, разумеется, продолжает выкидывать свои номера. Но бригада — это вам не папа с мамой и не беспомощная феминизированная школа. В бригаде настоящие воспитатели, и они наконец-то (ценой всего лишь нескольких аварий — нет, нет, без человеческих жертв!) ставят парня на истинный путь. При этом остается неизвестным, как они на этом педагогическом отрезке времени управлялись с планом, с качеством. И что тем временем поделывал технический прогресс и как обстояло дело с отдыхом после работы.

Авторы, сочиняющие такие педагогические баллады, пытаются нас убедить, что воспитание, несомненно, важнее каких-то там болтов и винтов, если они останутся недозавинченными. Однако зритель и читатель все-таки остаются в сомнении. Оно, конечно, и так… Воспитание… Но плюнуть на план можно только где-то в другом месте, в тридесятом царстве, но не у нас на заводе.

— Мы считаем, что самое верное — работать с трудными подростками индивидуально, — убежденно говорит Люба. — Работать настойчиво и терпеливо. Ребята встречаются неплохие. Главные сложности с родителями. С иными и говорить не о чем. От них самих все несчастья. Но ведь придешь, бывает, в благополучную семью. Говорят: «Что вы, что вы! Наш Вовочка никогда…» А Вовочку задержали дружинники, не первый раз, за хулиганство.

У Любы Лыковой довольно солидный опыт работы в заводском оперативном отряде. Ее специальность — металловедение. Люба училась на заочном отделении. Ситуация, кстати, характерная для члена оперативного отряда. День у них у всех, как правило, загружен. Работа, ученье. Есть такой закон: если человек уплотнил свое расписание до предела, у него всегда найдется время для участия в общественной жизни, которого не хватает почему-то у многих.

Люба вспоминает своих подопечных.

Витя взялся за ум, поступил в приборостроительное ПТУ, мечтал стать летчиком. Прекрасный спортсмен, боксер, самбист. Но не прошел медкомиссию. В мальчишеской драке получил когда-то небольшую черепную травму. Вот и аукнулось. Теперь Витя надеется, что сможет работать где-нибудь на аэродроме.

Легкие случаи Любе что-то не вспоминаются. Их, кажется, и не бывает. Ходишь и ходишь к своему подшефному. В семье уже как своя, родная. А покоя нет. То дружки старые объявились, то еще что… Ходишь к нему и ходишь… Но вот наступает время твоему подопечному уходить в армию. Значит, все, порядок, парень на верном пути, а уж в армии сколько раз будет перебирать в памяти свою прежнюю жизнь. Самые лучшие письма от тех, с кем повозишься, помучаешься, приходят из армии.

— А Бориса родители всеми правдами и неправдами втащили в институт. Я говорила, пусть идет в армию. Куда там! И слушать не хотели. Ну и что? Прежняя компания, рестораны. Родители не сразу узнали, что он не учится. Тунеядствовал, отирался возле винного отдела. Теперь устроили куда-то. Жаль родителей. Но ведь, бывало, к ним придешь, а отец Бориса в амбицию. Я думала: вот как сына защищает! Теперь понимаю: не сына, свое спокойствие берег…

Нашу беседу прерывает телефонный звонок. Люба слушает, кивает головой.

— Да, правильно поступили, — и докладывает Татьяне Владимировне: — М. нет дома. Предупредили мать, что зайдут часам к десяти.

От других групп пока никаких сообщений. Обычная работа. После одиннадцати вернутся в отделение, опишут, где были и что видели. И так сегодня во всех отделениях. А завтра у Татьяны Владимировны, начальника инспекции по делам несовершеннолетних Калининского РУВД, сойдутся сведения по всему району. Самые разные. Ожидаемые и совершенно неожиданные. Словно бы яркой вспышкой осветился на один вечер Калининский район со своими улицами, переулками, дворами, парками, и открылась картина, на основании которой можно делать выводы, что дала проведенная работа и какие коррективы требуются на завтра.

Карта тревог

Каким представляется Калининский район Татьяне Владимировне? Какая карта может возникать в ее воображении?

Я думаю, что у каждого москвича есть своя собственная карта города — непохожая на те, что продаются в киосках Союзпечати.

Для коренного москвича, даже если он сейчас живет в Кузьминках, центр Москвы является как бы продолжением его квартиры, и тут он обязан знать все. Спроси его, как добраться с улицы Кирова до Никитских ворот, — и тотчас ему зримо представится весь центр с его троллейбусными линиями, и он отыщет самый лучший вариант пересадки.

У любителя старины другая карта Москвы. На ней светятся точки, обозначающие Коломенское, Ивановский монастырь в Старосадском переулке, дом Аксакова на Сивцевом Вражке. Академия медицинских наук на карте любителя старины четко обозначена как Опекунский совет.

На карте шофера обязательно отмечены все автозаправочные станции, а также и те пути, какими умные люди не ездят — улица перекопана, и неведомо, когда эти подземные работы будут закончены.