Читаем Принцессы снега полностью

На самом деле, насчет дворца я немного преувеличила. У меня есть небольшая резиденция на родной планете, в пригороде Мерина — первой столицы. Мы с братом там любили отдыхать: кататься с горок на скутерах, играть с подснежными кротами, кататься на коньках по Вечно-замерзшему пруду и любоваться красными рыбами, что неспешно плавают под толстым слоем льда. А уж как хорошо было сделать прорубь, окунуться в освежающую воду, поплавать, затем наперегонки добежать до «дома» и пить там горячий шоколад — красота.

Именно в эту свою резиденцию и решила отправить Фили, Трейси и Барта. Благо предусмотрительная я захватила с собой сумочку с минимумом необходимого, в том числе карманным телепортатором. Первые прототипы этого устройства, к слову, у нас на планете разработали, используя и науку, и магию.

В резиденции сейчас никого не было — прислуга перемещалась из главного дворца, стоило только нажать кнопку вызова. Но я ее, естественно, трогать не стала и гостям строго-настрого запретила. Соврала, правда, что тогда температура в помещении понизится до стикианской-обыкновенной и будут они сидеть и мерзнуть.

— Как будто сейчас тут тепло, — застучал зубами Мерлин. Неженка. Впрочем, посмотрев на остальных, я все-таки отрегулировала температуру на потеплее.

Уговорить Фили и Трейси было очень легко — еще бы — тут такой простор. Для малышки — много игровых комнат, для матери — возможность отдохнуть от домашних дел — ни убираться, ни готовить не надо. Об этом позаботятся роботы. Лучше, конечно, когда они работают под присмотром прислуги — но тут уж без вариантов.

С Бартом — сложнее. У него же работа, у него же Кора. Но под нажимом сестренки, он сдался и согласился провести здесь выходные. Думаю, Кора переживет. А у нас теперь целых два дня, чтобы спокойно разобраться со Скоттом.

Я очень хотела оставить здесь и Джилиан, но подруга уперлась и вцепилась в мою руку. Барт тоже было рванулся с нами обратно. Но Фили и Трейси удержали.

Конечно, надо признать очевидное, мне нужна помощь. И лучше родителей никто не поможет. Разве что брат. Но если родители узнают, ох и получу от них нагоняя: и за прогулы (да-да, покушения на меня — не повод прогуливать школу, и я не шучу), и за то, что сразу все не рассказала, и за побег от ректора. Главное, чтобы про те нибурианские травы не узнали — папа у меня очень щепетильно к таким вещам относится.

В общем, просить помощи у родителей мне пока очень-очень не хотелось. А брат сейчас неизвестно где — по галактикам гуляет.

Так что умная я решила спрятать в резиденции хотя бы часть друзей и отправиться вместе с Мерлином в Великий лес. Тем более колдун заверил, что его папа сможет помочь.

— А еще у меня новости насчет видений, — признался Мерлин, когда мы втроем покинули резиденцию через портал и вновь оказались в квартире Барта. Карту-ключ от нее он нам дал, чтобы заперли, как будем уходить.

Но уточнить Мерлин не успел: перед нами выросла стена холодного синего огня, а за ней шипели огромные черные змеи.

* * *

Через запасной вход в компании водителя Лена вошла в гостиную. Блоссом уже ждала там. На небольшом кофейном столике из красного дерева приветливо были разложены сладости и дымился чайник.

— Чувствуй себя как дома, — улыбнулась певица Лене.

Мужчина по-хозяйски устроился на диване, к удивлению Лены, явно не собираясь никуда уходить.

— Это Рихард, — представила его Блоссом, — при нем можно спокойно обсуждать все, что угодно. Язык хорошо понимает: на свою голову я вживила ему переводчик, — нарочито фальшиво вздохнула она.

— В моих интересах знать, в какие неприятности ты собираешься, — по-доброму усмехнулся мужчина и, заметив вопросительный взгляд Лены, отвел прядь волос, показывая едва заметный шрам на виске.

— Благодаря ему, я теперь понимаю все языки мира, — пояснил он.

— Про это потом, — отмахнулась певица. — Лена, — перевела взгляд на девушку, — ты готова мне все рассказать.

Блоссом не спрашивала, а констатировала. Но Лена с готовностью кивнула.

— С тобой происходило что-нибудь еще странное? — помогла певица уточняющим вопросом.

— У меня вся жизнь странная, — с грустью призналась девушка.

Она как можно подробнее, стараясь ничего не упустить, рассказала и о странных снах, и о книгах, что подарил Слава, и, конечно, закатав рукав, показала свои «родимые линии».

— Ох ты ж! Они прекрасны! — не удержалась Блоссом, рассматривая те. — Но не должно у вас быть таких, серьезнее заявила она, — пигментные пятна, родинки — это одно. Но твои, — Блоссом провела над ними ладонью, — кажется, я видела такие раньше. Только не помню, где именно. В них что-то есть, я чувствую.