Читаем Принцесса Бен (ЛП) полностью

Как я и подозревала, группу из Дракенсбетта отвели в тронный зал. Я прибыла к порталу вовремя и увидела, как они официально приветствуют королеву, принц был мрачным.

— Мы приветствуем вас в Монтани, дорогие соседи, — сказала София, — и нам любопытно узнать значение визита.

Старший из группы, судя по его виду и уважению, с каким ним обходился лорд Фредерик, выступил вперед.

— Ваше королевское величество, придворные господа, аристократы, — здесь были и главы гильдий! Я не заметила, а теперь стало ясно, что дело серьезное, — я — посланник Ренальдо, короля Дракенсбетта. Как вы знаете, трон Монтани, оберегаемый королевой-регентом Софией, должен перейти ее племяннице, принцессе Беневоленс по закону и традициям. До вчерашнего дня на ней лежало заклятие, от которого она спала как убитая…

— Мы не целовались! — прошипел принц Флориан, не сдержавшись. — И не будем!

Вмешательство Флориана и его неуважение потрясли двор.

Посол заерзал и поправил воротник.

— Кхм. Да. Нас интересует восстановление принцессы. Я указываю, что принцесса не показывает, и, боюсь, никогда не будет, качества, нужные для управления страной.

Я злилась, скрытая порталом. Я слышала эту критику, а некоторые из придворных еще и согласно кивали! Это невероятно ранило.

— Ее апатия, вялость, ненасытность и неуважение к обязанностям ее статуса и будущего положения, которые она проявила на зимнем балу, ведут к одному заключению: древний народ Монтани будет сильно страдать, а то и погибнет, когда она будет править, — посол вдохнул. — Мой король хочет помочь славной стране и просит о добровольной передаче власти ему.

Добровольная передача? Это еще как? Судя по тревоге на лице лорда Фредерика, он знал, как это.

Посол ждал. София смотрела на лорда Фредерика.

— Мы ценим ваши переживания за наш народ, — начал мужчина после паузы. — Добровольная передача — серьезное решение, влияющее на судьбы всех мужчин и женщин страны, я прошу время на раздумья.

Посол кивнул.

— Я меньшего от вас не ожидал. Двух месяцев хватит?

Лорд Фредерик повернулся к королеве, но она оставалась статуей.

— Мы бы предпочли четыре, — ответил он. — Мы используем их мудро.

С поклонами послы Дракенсбетта ушли. Как только за ними закрылась дверь, королева сказала:

— Можем поговорить наедине, Фредерик?

Лорды и дамы расходились встревоженными группами, пока в тронном зале не остались только София и ее советник.

— Что за добровольная передача? — осведомилась королева, расхаживая в гневе.

— Это, Ваше величество, самый ужасный исход. Много веков назад придумали такую практику. Когда, как в нашей ситуации, наследник престола вызывает… опасения, а другого наследника нет, соседнее королевство может назвать престол своим и поглотить землю без кровопролития и революции.

— И народ позволяет такое?

— Если есть угроза остаться без правителя, да. Заявление проводится не голословно, угрожающая страна требует независимую оценку наследника.

— Будто оценка нас спасет, — фыркнула королева. — Мы — независимое государство! Мы не согласимся с этим!

Лорд Фредерик печально покачал головой.

— Ни одно требование передачи не смогли отклонить без жертв. Сто тридцать два года назад маленькая страна отказалась отдать престол барону Фарины, и тот так разозлился, что сжег все здания, — он вдохнул и вытер слезу с глаза. — Ваше величество, боюсь, мы обречены.

* * *

Сжег все здания. Слова лорда звенели в моей голове, мои слезы текли от осознания безнадежности, пока я брела по проходам, недавняя радость угасла. Бедный Монтань! Моя милая страна будет раздавлена каблуком Дракенсбетта! Этими лживыми, подлыми, трусливыми людьми… Они винили в убийстве моей семьи драконов, пикси и всех вымышленных существ, а сами планировали атаку с гор. Они сделали паузу, чтобы забрать трон без крови через мою руку, а потом, не прошло и дня, а они заявляют, что я не подхожу, и они собираются обойтись с Монтанем так жестоко… Как они посмели!

Я взвыла от ярости, испугав стражей в зале флагов, который проходила. Чудесно. Слухи о магии продолжатся. Дурацкая добровольная передача. Добровольная, ага! Это издевательство, а не доброта. И мое имя было созвучно с этим термином! Кошмар.

Я пришла в спальню и рухнула в отчаянии. Я вспомнила о своих снах, как принц Флориан входит в эту комнату с радостью на лице. Как силен был контраст между той радостью и нынешним хмурым видом, каким он был вчера, когда он пытался поцеловать зачарованную девушку перед ним.

И слова, которые было так сложно сдерживать, заполнили мой разум, те ужасные слова, которыми меня описывал посол Дракенсбетта… Я не помнила все в точности, но его критику поддерживали придворные Монтани, не пытаясь защитить меня, и это оскорбляло ужаснее всего.

Я лежала и плакала на ковре, частичка меня понимала, что слова, хоть и были жестокими, были правдой. Если обо мне судили по балу, разве такое мнение удивляет? Той ночью я вела себя как дура.