Читаем Принц воров полностью

Червонец вынул из кармана (медленно вынул, не желая будить реакции собеседника) пачку «Беломора» и чиркнул спичкой. Слава, услышав шипение серы, мгновенно зажмурился. И открыл глаза только тогда, когда услышал шумный вдох Полонского. Старый прием со спичками был ему хорошо знаком. Сам курящий прижмурит глаза, а стоящий рядом с ним минут на пять получит «зайчик», который перекроет ему треть сектора обзора.

– Убивать меня ты не станешь. Даже не подумаешь, потому что вам нужно имя моего «крота» на Монетном дворе.

– Николя Вишневский поделится информацией, – успокоил его капитан.

– Николя Вишневский – маразматик, который не помнит, как его зовут. Я вообще не понимаю, как все повелись на такую шнягу с его именем. Крюк! И тот поверил. Вагон! Нетопырь! Все поверили. Иди, веди, Корнеев, людей к Вишневскому. Вам откроет дверь старый дегенерат и спросит, по какому вы вопросу, даже если вы будете вооружены!

– Блефуешь? – потерев подбородок, бросил Слава.

– Есть только один способ это проверить…. Кстати, я давно хотел тебе сказать… Кажется, Херувим успел твою бабу разок поиметь.

Шагнув к Полонскому, Слава не сократил расстояние ни на сантиметр. Отскочив в сторону, Червонец сохранил дистанцию.

– Мямля, этот придурок, говорил мне про это что-то… но я так и не понял, успел он девку на кухне от Херувима уберечь или нет. Я так думаю, что все-таки нет. Херувим такая настойчивая скотина… Тебе жинка ничего не говорила?.. Нет? Значит, понравилось. Значит, не один раз было. Спали Херувим с Мямлей по очереди, а Мямля спит как пожарный – его при артобстреле-то не добудишься… Чего уж там говорить про скрип стола на кухне или стоны в ванной…

Отшатнувшись в сторону, Полонский снова ушел от удара.

– Давай, давай, заводись, выблядок поляцкий… Не хочешь идти на мировую, слушай правду. А ты помнишь, сколько раз я отсутствовал? И где, по-твоему, мог находиться мужик, который бабы три месяца перед этим не видел?.. У нее родинка есть на бедре? На левой ноге? Есть?

Удивительно, но на этот раз реакции не последовало. Червонец, стоявший меж двумя хлипкими березками, с разочарованием подумал о том, что переборщил. У Корсака голова сейчас хотя и дымится, но он разведчик. И даже в таком состоянии способен отделять зерна от плевел.

Пора идти на попятную и, пока их не обнаружили, пытаться найти контакт. Где-то эта кнопка на теле сына Святого должна быть! Обязательно должна…

– Ладно, ладно, ни Херувим, ни я… Давай сначала. Я тебе – информацию о «кроте» и своем хозяине, ты мне – дорогу без препятствий сроком в один час. Больше мне не нужно. В качестве гарантии… – Снова шмыгнув рукой за пазуху, он вынул три документа и бросил их на землю.

– Это ксивы, которые я обещал. – Следом плюхнулась на землю еще более увесистая пачка. – А это двести тысяч. Новых, Ярослав, новых!.. Ты таких еще в руках не держал!..

– У меня для тебя две новости, Альберт Полонский, – подумав, сказал Корнеев. – Одна плохая, а вторая еще хуже. С какой начинать?

Разочарованно вздохнув, Червонец шевельнул ножом и выпрямился.

– Какая хорошая ночь… Выслушивать в такую ночь дурные вести… Ну, давай с плохой.

– Паспорта мне не нужны. По той причине, что я теперь – штатный сотрудник военной разведки СССР.

– И ты… был им все это время? – Вор выдержал настолько длинную паузу, что ее хватило листку, чтобы оторваться от верхушки березы и благополучно опуститься на землю.

– Ага. А Святой разве тебе ничего не говорил? А мне он сказал: «Держитесь с Аликом вместе, заберите все – он знает, как это переправить за кордон, а ты разведешь дела со своей разведкой. Бросайте все дела в СССР к чертовой матери и уезжайте за кордон». Но ты, Полонский, повел себя как последняя сука, из чего я сделал вывод, что с тобой не делиться нужно, а сдавать тебя к чертовой матери!.. И в гробу я видел это «рыжье», если можно просто остаться сотрудником разведки!

Сглотнув, Червонец покрутил головой. Видимо, он призывал на помощь остатки своего соображения.

– Это тебе сказал Святой?..

– Ты идиот, Червонец!..

– А почему этот старый пидор мне ничего не сказал?!

– А я так думаю, что сказал! – усмехнулся Ярослав. – Сказал! Но ты решил, что тебе двухсот пятидесяти килограммов экспонатов Дрезденской галереи маловато будет! Тебе, мля, полтонны понадобилось!..

– Дрезденской галереи… – как сомнамбула, повторил Полонский, лихорадочно соображая, откуда Ярослав может знать о принадлежности золота и картин. Если бы он думал спокойно, то истина пришла бы к нему быстрее. Но мысли его метались, как чайки, и он догадался только через минуту.