Читаем Принц Вианы полностью

Потом мой шут, пьяненько улыбаясь, сказал, что с точки зрения классического стихосложения тут все неправильно, но менять ничего не нужно. Ибо гениально!

А еще через некоторое время, подхватив приглянувшуюся блондинку, я покинул этот вертеп и забурился с девицей в свою спальню — сбрасывать «дурную кровь» и утолять взбушевавшийся спермотоксикоз.

Хорошо оттянулся. В полный рост.

Проснулся с рассветом без похмелья и с прекрасным настроением.

Хорошо быть молодым!

Девчонка совсем голенькая спала на животе, веером раскинув на полкровати длинные золотистые волосы и поджав одну ногу. Но мне это спать не мешало — сексодром был знатный. В ширину как бы не больше, чем в длину. А новые тюфяки из конского волоса — хай-тек по местным временам.

Я не стал будить случайную подругу. Наработалась девочка. Всю ночь под моим руководством «Камасутру» изучала. Сначала отбрыкивалась, типа: грех это, такое вытворять — дьявола тешить, но потом, когда поняла, какое ей выпало нехилое повышение квалификации в профессии, — только давай. Показывай, как еще можно. А вот что вся эта насладительная акробатика пришла из Индии, до нее доходило с трудом. Она про Индию совсем ничего не знала, да и знать не хотела. Для нее и Наварра-то — как на другой планете. Типичная «курочка». Такие любят только себя и деньги. Но в бывшем сосредоточии своей девичьей чести прятала талант, а это в ее профессии главное.

Вышел в харчевню. На кухне служанка, которая приносила мне вчера в ванную сидр, разжигала плиту, возясь с лучиной. Пара девчонок-подростков толклись рядом — у нее на подхвате.

Увидев меня, вскочили и поклонились.

— Что желает ваше высочество?

Заказал себе хлеб со сливочным маслом, твердый сыр, кофе и яичницу с беконом. Уточнил: жареную, с «глазами». А то еще сделают пашот, а я его не люблю.

«Сарацинская зараза» в заведении нашлась, но подали они ее с молоком. Латте так латте, не стал я привередничать. Может, они нормально черный кофе варить не умеют. Не на себе же проверять?

Заодно приказал найти Микала, разбудить и ко мне доставить.

К моменту подачи на стол яичницы ввалился в помещение здоровый детина с мешком на плече — посыльный от булочника, со свежим хлебом. Серым, ноздреватым и очень вкусным, слегка пахнущим тмином, еще хранящим тепло печи, в которой его выпекали.

Очень меня удивило то, что кофе подали в натуральной пиале. Самой настоящей среднеазиатской обливной пиале, разве что без орнамента. Никогда бы не подумал, что это французская национальная чашка.

Девочка — служанка или даже дочь хозяина, — не понять так сразу, привела злющего, наспех одетого Микала, который ввалился в харчевню с гневным возгласом:

— Какого верченого хрена меня тут с бабы снимают? Кому в задницу грязный вертел вставить… — И мигом осекся, увидев одного меня за столом. — Сир? — изобразил поклон враз сократившийся раб.

— Кофе с утра пьешь? — спросил я вместо приветствия, пропуская ругань раба мимо ушей: если бы меня с утра пораньше с бабы сняли, я бы еще и не так ругался.

— Если прикажете, сир — выпью, — ответил тот.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я: забавно все же выглядел Микал. — Найди мне пару толковых стрелков в сопровождение, завтракайте и седлайте коней — в город поедем.

— Под вас, сир, седлать камаргу? — осведомился мой конфидент.

— Нет, андалузца. Вид у нас должен быть представительный. Понял?

Выходя во двор, заметил, что дамуазо, пришедший вчера грязно домогаться наваррцев, так и валяется под столом лицом вниз, раскинув в стороны длинные носки своих туфель, для удобства хождения подвязанные цепочками под коленями. На деревянных подошвах хорошо были различимы фигурные железные набойки. Шоссы на нем были черные, а жакет — белый. Валялся и не подавал никаких признаков жизни.

«Опоили насмерть пацана», — покачал я головой и вернулся в зал. Наклонился под стол, потрогал двумя пальцами сонную артерию на шее парня: ничего, живой, только все еще сильно пьяный.

Наказал служанкам его не трогать и дать самому проспаться, сколько захочет. А на их робкие возражения дал четкую инструкцию:

— Да, прямо тут — под столом. А как проснется — опохмелить его за наш счет, накормить завтраком и отправить обратно.

Мой вороной андалузец, похоже, от меня успел отвыкнуть за время речного сплава, или взревновал, что я в Боже на камарге катался. По крайней мере, попытался воспротивиться моему нахождению сверху. Пришлось отдать инициативу телу, и оно, без помощи моих мозгов, быстро привело коня в надлежащее состояние, хоть и несколько жестоко. Я бы так не смог. Жалко коняшку. Видно, это мое внутреннее состояние жеребец и почувствовал, прежде чем стал «быковать».

Успокоив коня, осмотрел я двор гостиницы и почувствовал, что чего-то не хватает в пейзаже.

— А где семья Штриттматеров? — спросил я у Микала, который как раз уселся в седло. — Я их за столом не видел.

— Вон в том белом сарайчике с синей дверью, справа от конюшни, всем семейством они и проживают, сир.

— Не слишком ли — их так гнобить? Все же Уве для меня — ценный мастер.