Читаем Принц Вианы полностью

— Ни в коем случае. Согласно древним фуэрос*, наши города имеют статус коллективного идальго, и в этом статусе имеют представительство в кортесах. Каждого кабальеро-разбойника, пойманного с поличным на территории городской округи, будет судить городской суд, который получит у меня это право в свои фуэрос. И в каждом городе будет мой прокурор, который будет надзирать за законностью, чтобы не было произвола. Также дам им право содержать за счет города стражу для этого. Конную стражу, а не только копейщиков внутри стен. И обязательство выдавать укрывшихся на их территории разбойников законному суду. Однако, в случае внешней опасности, в каждую провинцию назначу капитана, который под своим знаменем объединит все эти городские отряды конных арбалетчиков в единое ополчение. Этим я не нарушу старинные фуэрос, что города вправе не посылать своих солдат воевать на чужие земли. Кстати, перекрытие перевалов на границе с Кастилией не есть война на чужой земле, не так ли?

— Это задушит нашу торговлю.

— Не задушит. Купцов будут пропускать, а вот большие военные отряды — нет.

— Цель?

— Не дать Кастилии выхода к морю. Пусть отвоевывает его у Гранадского халифата. Ты же сам этого хотел?

— Но есть еще Астурия и Галисия.

— Вот наша задача состоит в том, чтобы они вошли в федерацию к нам, а не к Кастилии или Леону. И твоя свадьба будет не последним мероприятием в этой политике.

— Тебя точно надо почаще бить по голове свинцовыми шарами! — восхитился инфант. — А что будет с Арагоном?

— Граница по реке Эбро. Да и нет уже Арагона как такового. Есть объединенная с Кастилией Испания. Вот с ней граница проходит по Эбро и перевалам наших гор. С южной стороны. До Португалии. Тут природа для нас постаралась: не так много перевалов, через которые можно провести армию.

— Но у Кастилии и Арагона останется выход к теплому морю на юге.

— Вот и пусть режутся там с берберийскими пиратами Магриба*. Турки перекрыли торговлю с Левантом*, значит, товары из Индии и Китая будут приходить в Европу либо через Варяжское море от Ганзы*, либо из-за океана, когда найдут новые пути. Вот тебе, кстати, первый признак упадка средиземноморской торговли: венецианские евреи перебираются на жительство в Голландию. И не просто так, а со всеми капиталами. А они держали две трети торговли специями по Европе. Северный берег Пиренеев — это морская торговля со всей Европой. И в перспективе — со странами за океаном. А мы посередке. Зря, что ли, Португалия из шоссов выпрыгивает — ищет морской путь в Индию. Ты был прав. Тут одно из двух: либо мы с тобой оседлаем эту торговлю, либо Кастилия, если захватит наши берега. Тогда лучшие в мире мореходы — баски и кантабры — будут за мелкую монету носить кастильской короне золото.

— А шелк?

— Что шелк? Шелк можно разводить и у нас. В Андалузии мавры этим уже занимаются. Тот же Паук завел у себя тутовые рощи. На севере. Похоже, скоро и у него будет свой шелк. И не для роскоши нобилей, а для армии, чтобы она в походах не вшивела.

— И кто этим займется у нас? Сам знаешь, что лишних людей у нас нет. Да и лишнюю землю — еще поискать.

— Женские монастыри, — усмехнулся я. — Апостол Павел завещал всем христианам: «Не трудящийся да не ест». Вот пусть и выполняют заповеди Господние. Дадим им на это монаршие привилегии за поставки части шелковой ткани в казну, а большую часть пусть сами продают. Покупатель обязательно найдется. И наши купцы на перепродаже свой сребреник заработают. И лишний раз аббатисы не будут стоять перед нами с протянутой рукой. Пусть лучше этими ручками сучат нити и ткут.

— Заодно выбьешь у своего дяди — примаса* буллу, что шелковую рясу могут носить только те аббатисы, что разводят тутовые рощи? — засмеялся Саншо. — Хитрый ты стал, раньше таким не был.

Ага… Хорошие новости. У меня еще дядя — примас. Только чего? Судя по намеку Саншо, то наваррской церкви. Это уже лучше, чем просто человек со стороны. Осталось только узнать, с какой стороны он мне дядя. Не дай бог — Валуа.

— Взрослею, — покачал я головой. — И как ты заметил, я все-таки Капетинг.

— Этого может быть мало, — резюмировал инфант итог нашей беседы.

— Мало, — согласился я, — но, как говорят китайцы, которые стали первыми делать этот шелк, дорога в тысячу лиг начинается с первого шага. Есть еще рецепты, как делать наши отечественные благовония, которые будут иметь бешеный спрос. Купят задорого те же франки и дойчи, у которых никто не моется, а пахнуть они все хотят приятно и благородно.

— Но у нас нет ни нарда, ни ладана, ни мускуса…

— Зато у нас есть розы, лаванда и жасмин, брат мой. И самый благодатный климат для их произрастания. И «доить» цветы мы можем каждый год не по одному разу.

— Вряд ли такие знания удастся долго держать в секрете. Расползутся.

— Конечно, расползутся, но мы с тобой с этого дела уже снимем сливки. И, кстати, земля для этого пойдет самая неудобная для землепашества — в предгорьях. Так что у нашего пахаря мы не отнимем ни пяди, в отличие от Англии, где вилланов сгоняют с пахоты ради того, чтобы их лорд мог пасти там своих овец и продавать шерсть в Голландию.