Подувший ветерок взлохматил ему волосы. Люсьен понял, чего сейчас хочет. Ловко взобравшись на яблоню, он, примерившись, прыгнул на крышу дома. Вцепившись цепкими пальцами за край крыши, подтянулся и забрался наверх. Свесив ноги, Люсьен смотрел на деревню.

Их дом стоял на небольшой возвышенности, так что перед мальчиком открывался прекрасный вид. Прикрывая ладонью глаза от слепящего солнца, стоящего в зените, он осматривал небольшую деревеньку, что притаилась в зелёной долине, укрытой со всех сторон невысокими горами, больше похожими на большие холмы. Слева из гор бил ручей, играя солнечными бликами. Наверняка, сейчас форель задорно подпрыгивала в воде, сталкивая хвостами, только с такого расстояния было не разглядеть. Зато щебет птиц было прекрасно слышно. Хороший край, благословлённый Святыми. Мягкая зима, тёплое, не жаркое лето, лес полон дичи. Люди в целом не бедствовали и сытно ели, хотя в излишках роскоши заподозрить их было трудно. Одевались просто, дети не носили летом обуви, а некоторые и штанов, ограничиваясь длиннополыми рубахами. Королевство Валанс, где и располагалась деревушка Гаркен, переживало сложные времена, но до жителей долины никому дела не было. Король Ларс Третий Делавэре отлично понимал, с кого много при всём желание не сдерёшь, так что тяготы налогов падали на крупные города. А деревенские жители продолжали себе жить так же, как заведено их предками, и один день у них перетекал в другой, год складывался с годом, а жизнь поколений сменялась подобно вечной смене времён года. Даже в Ночи Троя изредка слабейшие демоны забредали к воротам Гаркена, откуда охотники отстреливали их вместе с поддержкой со стороны досточтимого жреца Нэнны.

Люсьен так до конца и не понял, что же за фрукты это такие, жрецы Семерых. У них была своя особая магия, которую магией не считали. И демонстрировали её они зело не охотно, лишь в крайних случаях. И только во время Ночей Троя или битв с демонами проявляли всю свою силу. Сам Берсар этого не видел, но успел наслушаться. Верилось с трудом. Говорили, что в жрецов берут только сильных адептов или магов. Церковь была серьезной силой, с которой все считались. Да только она не стремилась лезть в политику, только оберегая своё положение, да следя дабы мирская власть по недоразумению и попущению Семерых не спуталась с Пеклом, а больше их ничего не волновало.

Начинался закат. Огромный огненный шар, окрасившись в бордо, не спеша клонился вниз, задевая верхушки гор. Нет ничего красивее, чем восходы и закаты солнца в долинах! И в этот миг Люсьен понял, что полюбил Амора навсегда. Все дурные мысли покинули его голову, испарившись без следа.

— Замечательная у меня всё же жизнь! — прошептал он. — Вот бы она никогда не менялась!

Глава 7

— Я клянусь жизнью дочери, мы ничего не знаем! Мы правда ничего не знаем!! — вопил толстый мужчина, пресмыкаясь по земле.

— Вот как? — раздался безразличный голос человека, стоящего в тени. — А если ты мне лжёшь?

Мужчина среднего роста, в наглухо застёгнутом дорожном плаще с глубоким капюшоном, лениво шевельнул пальцами. Ледяные тиски, сжимающие тело трактирщика, сжались сильнее.

— Клянусь Семерыми и всеми Падшими, я не вру!!! — толстяк от жуткой боли заверещал ещё громче, хотя подобное и казалось невозможным. — Да пожрёт мою душу Трой, если я лгу! Тот человек правда останавливался в моей таверне шесть лет назад, я вспомнил его, вспомнил! Но я ничего не знаю!!

— Хм, — пробурчал себе под нос человек в плаще, сложив руки на груди и наклонив голову.

Он долго простоял в тишине, размышляя о чём–то. Толстяк боялся даже пискнуть, чтобы не дай Арцей привлечь внимание страшного незнакомца, заявившегося в один ненастный вечер в его корчму «Добрый эльф» и принявшегося допрашивать хозяина. Допрос быстро перерос в пытку, ведь несчастный ничего толком не знал и потому рассказать не мог.

— Куда же ты запропастился, а? — задумчиво прошептал мужчина.

Засунув руку под полу плаща, заставив трактирщика в ужасе скорчиться, обхватив голову руками и напрудив в штаны, таинственный незнакомец достал оттуда… несколько монет, блеснувших золотом. С усмешкой тот кинул их в лицо толстяка. Тот с невероятным удивлением и жадностью, проступающей на отёчном лице, схватил деньги, не веря собственной удаче. Поведя бровью, незнакомец развеял ледяные тиски, превратив в облако безобидных снежинок.

Не слушаю сбивчивой благодарности от трактирщика, незнакомец стремительным шагом вышел из таверны и ловко вскочил в седло. Его конь, красивая пегая кобылка, радостно перебирала копытами. Похлопав её по шее, мужчина ударил ногами по бокам, послав животину вперёд. Не смотря на то что уже смеркалось, он упрямо гнал коня по сужающейся дороге, ведущей в лес. Не простой лес. Лес с дурной славой.