Недолгое время Александр лежал, глядя на дверь и прислушиваясь — хотя королева двигалась так же беззвучно, как и феи, в честь которых ее прозвали Ле Фей, и о ее присутствии в темноте он узнает лишь по прикосновению и облаком окружающему ее аромату духов. Но снадобье подействовало на него даже прежде, чем развеялся запах погашенной свечи, и Александр уснул.

* * *

Моргана, разумеется, знала, что делает. Когда на следующее утро Александр проснулся, она была уже далеко от замка на охоте со своими рыцарями и, как всегда, под бдительным оком стражи Верховного короля. Не увидел ее Александр и вечером. Головная боль, сказал Питер, но завтра ей будет уже лучше, и если принц согласится встретиться с ней наутро в третьем часу, они, быть может, смогут отправиться вместе на прогулку верхом…

Настойка, посланная ему той ночью, была другой по вкусу: к ее сладости примешивался какой-то едкий привкус, но густота и тяжесть напитка обещала крепкий сон. И обещание это было обманным. После того как паж сопроводил его в постель, загасил свечу и оставил покой, Александр провел болезненную и бессонную ночь, полную мук неудовлетворенной любви и раздумий, даже нервного предвкушения утренней встречи.

Глава 25

Даже после бессонной ночи Александр чувствовал себя на следующее утро более бодрым, чем на протяжении многих дней. Встав с зарей, как только собрался с духом, он спустился по лестнице, чтобы подождать Моргану во дворе замка.

Королева, разумеется, заставила себя ждать, но со временем она все же появилась и притом одна, если не считать стражи, сопровождавшей ее во всех прогулках за стенами замка. Моргана была облачена во все зеленое: в травянисто-зеленую накидку, подбитую золотистым шелком, и шапочку из того же шелка с плюмажем из перьев, которые, игриво загибаясь, касались ее щеки. Выглядела она столь же прекрасной, какой была в пиршественной зале или в мучительной тишине лазарета. Склонившись, чтобы поцеловать ей руку, он не отрывал губ чуть дольше, чем требовали приличия, потом помог ей сесть в седло ее чудесной каурой кобылы, вскочил на собственного гнедого и вслед за королевой шагом двинулся по деревянному мосту.

Моргана хорошо знала окрестности, поэтому Александр предоставил ей решать, куда отправиться. Лошадь у него была свежей, так что вслед за королевой он добрым галопом проскакал по берегу реки почти до того самого места, где случилось его столь удачное падение, затем они свернули в лес, где узкая просека пошла вверх, что и заставило их перейти на рысь. Некоторое время спустя деревья поредели, и всадники выехали на залитую солнцем укромную лощину на склоне холма, где лошади снова смогли пойти бок о бок. Моргана слегка натянула поводья, послав кобылу шагом, и Александр дал своему скакуну самому выбирать скорость, подстраиваясь под кобылу королевы.

Все это время за ними следовали четверо стражников. Время от времени Моргана оглядывалась через плечо с довольно трогательной гримаской недобрых предчувствий. Стражи следят за ней неотрывно, объяснила она Александру, и о каждом движении докладывают ее брату Артуру. Она боится стражников, премиленько созналась она, боится, что вскоре, прескучившись монотонностью своего удела в этом отдаленном уголке так далеко от своих семей, — они могут послать Артуру какую-нибудь ложь, а брат прикажет отвезти ее назад в Каэр Эйдин на суровом Севере или отправить ее в строго охраняемое узилище (как она это назвала) замка Кастель Аур среди валлийских холмов. А там, как было сказано намеком, Александр ее больше не увидит. Если только, разумеется, не согласится помочь ей избежать столь жестокой и несправедливой кары, которую обрушил на нее Верховный король…