В своей каюте Алиса, пока служанка покрывала ей руку целебной мазью и перевязывала, рассказала Мариамне обо всем, что случилось. Ужас, с каким Мариамна встретила известие, что ее госпожа лишь чудом избежала увечья или чего похуже, вскоре сменился радостью и благодарственными молитвами за счастливое избавление юного принца, но было также очевидно, что все это меркнет перед сознанием того, что Иешуа — на борту «Меровея» и, по всей видимости, готов сопровождать своего господина и кортеж герцога домой в Британию.

Будучи отослана на свой тюфяк, служанка вскоре заснула, но Алиса, сколь бы ни была она измучена событиями минувшей ночи, обнаружила, что не в силах спать. Рука немного болела, но сон отгоняли догадки о том, что же все-таки происходит на палубе. Она не слышала ничего, кроме плеска и шороха воды о борт корабля. Алиса беспокойно ворочалась на узкой кровати, пытаясь прислушаться, пытаясь не слушать, надеясь не услышать… Она заставляла себя быть разумной, силилась успокоиться. Если неудавшийся убийца был одним из матросов «Меровея» и если злокозненные дяди Хлодовальда заплатили ему за то, чтобы он закончил их дело и убил ребенка, который теперь был его законным королем, тогда, нет сомнений, его самого убьют как предателя и убийцу. В глазах закона это было только справедливо. Как только станут известны факты, герцог позаботится о том, чтобы конец был справедливым и чистым. Так что будь покойна; ищи любого утешения, какое смогла получить, благодаря Господу, из недавней трагедии и ужаса последних дней. Благодари Господа, что Он дважды отвел руку убийцы и что мальчику ничего не грозит. Им всем ничего не грозит, и вскоре они вернутся домой. Думай об этом. Думай о доме, и летних лесах, и полях, и о мире регедских холмов и озер. Но прежде…

Прежде добавить последнюю молитву к путаным посланиям, что спешили той ночью из уст Алисы к ее Господу Богу. Это была простая молитва за душу несчастного, который едва не убил ее и собирался, каковы бы ни были причины, умертвить Хлодовальда.

И Господь Алисы по-своему ответил ей. Она вскоре уснула и не услышала тяжелого всплеска, последовавшего несколько часов спустя, когда тело предателя сбросили за борт.

Глава 23

Поздним утром следующего дня Алиса и герцог стояли на палубе, глядя, как, по мере того как расширяется к морю устье, берега исчезают вдали. Хлодовальда не было ни видно, ни слышно. Как предположил герцог, он, наверное, еще спал.

Сам Ансерус провел ночь на палубе, предоставив свою каюту мальчику и отцу Ансельму, который вызвался остаться с ребенком на случай, если он проснется, и выставив часовых на страже у трапа.

— Но сейчас опасность миновала, — говорил Ансерус. — С уверенностью можно сказать, что этот негодяй говорил правду. Он был одним из команды и прослышал какой-то слух об убийствах и о том, как он понял, что королева Клотильда потеряла контроль над своими сыновьями. Он предположил, что короля Лотаря вскоре провозгласят королем Орлеанским и что собственность королевы — включая «Меровей» — будет захвачена вместе с королевством. По несчастливой случайности он нес вахту именно тогда, когда Иешуа поднялся на борт. Когда он увидел, как Иешуа уносит ребенка вниз, а потом возвращается поговорить со мной и капитаном, оставив Хлодовальда одного у меня в каюте, он решил, что ему предоставляется возможность отхватить недурной куш. Он намеревался убить мальчика, а потом потребовать награды от короля Лотаря. Он взял бы что-нибудь с собой в доказательство своего подлого деяния, потом просто прыгнул бы за борт и доплыл до берега — как ты помнишь, тогда до островов было совсем недалеко. Ну так вот, сменившись с вахты, он пошел вниз с кувшином подогретого вина, которое, как он объяснил страже, я приказал принести мальчику, а часовые, признав в нем одного из матросов, его пропустили.

— И он напал на меня, думая, что перед ним Хлодовальд?

— Он так сказал. Ты стояла на коленях у бортового отверстия, завернувшись в платье и с распущенными по спине волосами, так что он принял тебя за ребенка, вскарабкавшегося на кресло, чтобы выглянуть наружу. Она зажал тебе рот рукой, чтобы помешать позвать на помощь, и оттащил от стены, чтобы заколоть. И тут обнаружил, что держит не ребенка, а юную женщину. Тут проснулся мальчик и поднял тревогу. А остальное ты знаешь.

— Не совсем. Убийца, надо полагать, мертв?

— Да.

С мгновение она стояла молча, водя рукой по начищенному дереву перил.

— Это Хлодовальд его убил?

— Ну конечно, нет. Первый случайный удар был удачным; он перерезал сухожилия на запястье негодяя, что заставило его бросить кинжал. Но потом, когда первый испуг миновал и мальчик понял, что происходит и где он — что он в безопасности на бабушкином корабле, — он был даже рад предоставить все дело нам с капитаном. Если не считать…

— Чего, отец?

— Если не считать того, что он настаивал, чтобы негодяй исповедался и получил отпущение грехов перед смертью, — сказал герцог.

— Хлодовальд на этом настаивал?

— Да.