* * *

Случилось так, что в тот год, когда Александру должно было минуть восемнадцать, прекрасным весенним днем он выехал с Барнабасом и двумя другими людьми, чтобы объехать границы владений. Их с Барнабасом спутники были вассалами замка — не то чтобы бывалые бойцы, но готовые, как было в обычае тех дней, защитить себя и своего сюзерена. У излучины реки, где вода перекатывалась на мелководье по гладким камням, на противоположном берегу они увидели, как через поток собираются переправиться трое вооруженных всадников. Это были чужаки, и когда Александр подъехал ближе, то увидел на груди у одного из них Вепря, знак Корнуолла. Пришпорив коня, юноша с нетерпением приветствовал незнакомца.

И так вышло, что корнуэльцы, направлявшиеся в Вирокониум, сбились с пути и, зная, что заехали во владения какого-то лорда, искали место переправы, которое привело бы их к дому фермера или хижине пастуха, который мог бы указать им путь. Но заслышав крик Александра, они решили, что их лишают права переправы. Они остановились, потом воин с Вепрем на груди, увидев перед собой юного рыцаря в сопровождении трех вооруженных бойцов, выкрикнул в ответ какой-то вызов и, выхватив меч, погнал лошадь в воду.

Ошеломление. Шок. Предупреждающий возглас Барнабаса. И вот уже слишком поздно. Пылкий юноша, голова которого была вечно забита историями о смелости и решительности, будто ждал именно такого момента, как этот. Не успел Александр как следует все обдумать, как в руке у него словно сам собой оказался меч Бодуина, и вот посреди покрытых рябью вод, Александр нанес первый удар в первом своем бою.

Удар был счастливый. Меч пришелся на клинок противника, отвел его в сторону и упал — прямо и смертельно быстро — на его горло. Без единого звука противник Александра рухнул на шею своего коня. Барнабас и слуги пришпорили лошадей, погнали их в реку, но бой как таковой был окончен. Мертвец, был, должно быть, вожаком, и когда он упал в воду, остальные двое повернули лошадей и галопом ускакали прочь.

Александр, задыхаясь от возбуждения и потрясения первой в жизни победы, сидел, непроизвольно управляя коленями лошадью, и глядел на раскинувшееся на мелководье тело. Барнабас, белый как мел, поймал поводья его коня.

— Зачем ты это сделал? Ты видел знак! Это Корнуэльский Вепрь! Это были люди Марча!

— Это я знаю. Я… я не собирался его убивать. Он бы убил меня. Он первым выхватил меч. Разве ты не видел? Я окликнул его, чтобы узнать, что привело их сюда, вот и все. Но потом он выхватил меч и остальные двое тоже. Разве ты не видел, Барнабас?

— Да, я видел. Ну что ж, теперь ничего не поделаешь. Вы двое, подберите тело. Нам лучше вернуться и рассказать о случившемся твоей госпоже матери. Дурной день, очень дурной день.

Вода заплескалась под копытами коней, и весь отряд медленно двинулся назад в замок.

Глава 11

Молодой хозяин Крейг Эриэн нашел Анну во фруктовом саду, где она присматривала за тем, как садовник подстригает яблоневое дерево. Когда Александр начал рассказывать ей о случившемся у реки, она, взяв его за локоть, поспешила увести его в сторону, подальше от ушей работника.

— Потому что, — твердо сказала она, — если это действительно были люди Марча, тебе может грозить опасность.

И она не дала ему сказать ни слова больше, пока они не вошли в ее личный покой, откуда Анна поспешно отослала хлопотавшую там служанку.

— Но, мама, — запротестовал Александр, — эти люди нарушили границы наших владений, а тот, кого я убил, — он же напал на меня! Спроси Барнабаса, он тебе расскажет, как все случилось. Я увидел корнуэльский блазон и окликнул их, чтобы поздороваться, а этот выхватил меч. Что мне оставалось делать?

— Да, да, знаю. Не в том беда. Но остальные ведь вернутся в Корнуолл. Ты сказал, при вас с Барнабасом было еще два наших человека? Они были близко? Достаточно близко для того, чтобы люди Марча могли разглядеть их знаки?

— Конечно. — Юноше не терпелось. — И по ним они уж точно поняли, что они на нашей земле, но даже это их не остановило.

С мгновение помолчав, Анна вздохнула, потом повернулась и медленно прошла к высокой арке окна. Кресло с резной спинкой было повернуто в сторону падавшего из него света, а подле кресла стояла рама с незаконченной вышивкой. Отодвинув рукоделье, вдовая принцесса села и, опустив подбородок на руку, задумалась, глядя куда-то за окно. Завидев свою хозяйку, одна из белых голубок, взмахнув крыльями, опустилась на каменный подоконник, где начала расхаживать, тихонько гулькая в надежде на пригоршню зерна.

Анна не замечала птицу. Она словно перенеслась в прошлое, в спальню в Марчевом замке, полную всех тех воспоминаний, которые она так старалась сохранить вживе и одновременно стремилась забыть. Резко отвернувшись от окна, она выпрямилась в кресле. Движение вспугнуло голубку, которая взметнулась вверх в резком хлопании крыльев.

— Александр…

— В чем дело, мама? Ты так бледна. Тебе нехорошо? Прости, если я расстроил тебя, но к чему говорить об опасности? Ты сама сказала, у нас не будет неприятностей из-за человека, которого я убил, и правда, что…