Читаем Принц Галлии (др. вар.) полностью

Дон Фернандо тяжело рухнул в кресло. Несколько минут они молчали, потрясенно глядя друг на друга, наконец король глухо проговорил:

— Я не извиняюсь за свою вспышку, ибо вы сами ее спровоцировали. Вы — дерзкий, самонадеянный, развратный… — Он сделал паузу, успокаиваясь. — Вы за кого меня принимаете, племянничек? За дурака, что ли? Думаете, я не знаю, которую из моих дочерей вы соблазнили?

Это был удар! Филипп даже хрюкнул от досады и огорчения. Он был уверен, что Бланка не предаст сестру и возьмет всю вину на себя.

«Что же ты наделала, милочка?! — чуть ли не в отчаянии подумал он. — Что же ты наделала…»

— А следовательно, — между тем продолжал король, — речь идет о вашем браке с Элеонорой.

— Однако, — осторожно возразил Филипп. — Осмелюсь заметить, дядя, что насчет Норы ни у кого нет никаких подозрений, тогда как Бланка…

Дон Фернандо заскрежетал зубами. Филипп скользнул взглядом по столу в поисках других чернильниц и с облегчением отметил, что все они находятся вне пределов досягаемости рук короля… Зато массивный серебряный подсвечник был совсем рядом!

— Ах да! — угрюмо произнес король. — Хорошо, что напомнили. Ведь вы не только соблазнили мою младшую дочь, но и опозорили в глазах всего света старшую. И что прикажете с вами делать?

— Понятно что, — ответил Филипп. — Выдать за меня Бланку.

— А как же Элеонора?

— Про нее никто ничего не знает. Она еще юна, в глазах света не скомпрометирована и сможет подождать, пока император не разведется с Изабеллой Французской. Августу Юлию, полагаю, все едино, на которой из ваших дочерей жениться. Даже, думаю, теперь он скорее предпочтет Нору, чем Бланку.

Дон Фернандо издал короткий нервный смешок. Филипп понял, что затронул еще одну болезненную для короля тему.

— Неужели вы такой наивный, племянник? Или вы лукавите? Думаете, я всерьез надеюсь, что императору удастся получить развод? Кабы не так! Дудки он его получит! Эта канитель с консилиумами длится уже четыре года и будет продолжаться до самого светопреставления. Валерий Юлий и Гвидо Конти ни за что не позволят императору заиметь наследника престола.

— Тем более, — сказал Филипп. — Коль скоро Бланка осталась без жениха, позвольте мне жениться на ней. А что касается Норы, то ей это не к спеху. У вас будет достаточно времени, чтобы подыскать ей подходящую партию. К примеру, чем плох тот же Педро Арагонский?

Король гадко ухмыльнулся.

— Так вы, оказывается, печетесь про моих дочерей, словно отец родной!

— Я пекусь прежде всего о себе, дядя. Но в данном случае наши интересы совпадают: вы хотите уладить скандал с наименьшим уроном для вашей семьи — а я безумно хочу жениться на Бланке.

— Да ну! Так-таки и безумно!

— Да, дядя. Я не стану утверждать, что безумно люблю Бланку, но лучшей спутницы всей моей жизни мне вовек не найти. Осмелюсь предположить, что она обо мне такого же мнения.

Дон Фернандо утвердительно кивнул и смог сдержать улыбки.

— И не ошибетесь. Когда я прознал об этих сплетнях и вызвал Бланку к себе, она тотчас же заявила, что вы соблазнили ее, и потребовала, чтобы я заставил вас жениться на ней.

— Тогда как же…

— Элеонора во всем созналась. Она обозвала Бланку бессовестной обманщицей, обвинила ее в намерении увести чужого жениха и также потребовала… — Король умолк и сокрушенно покачал головой. — Нет, определенно, вы негодяй, мой любезный племянник. Я слыхивал, что нередко женщины из-за вас дерутся, но разве мог я предложить… Право, даже в самом кошмарном сне мне не могло привидеться, что мои дочери повздорят между собой, выясняя, кого же из них вы на самом деле соблазнили. — Он вздохнул. — Ладно, сантименты в сторону. Значит, вы хотите жениться на Бланке?

— Да, дядя. Относительно Бланки у меня вполне серьезные намерения. Я считаю, что из нее получится замечательная королева Галлии.

— Ого! — сказал король. — Стало быть, вы метите на галльскую корону?! А не слишком ли опережаете события? Король Робер не намного старше вас; к тому же ни он, ни королева Мария не бесплодны, и дети у них, возможно, еще будут.

Филипп покачал головой.

— Это несущественно. Тулузская династия изжила себя, и Робер Третий — последний из Каролингов на галльском престоле, вне зависимости от того, будут у него дети или нет. Вскоре молодой Людовик Прованский станет совершеннолетним, уже сейчас он злобен, жесток, загребущ, не в меру воинственен, так что волей-неволей лангедокским графствам и Савойе придется сплотиться вокруг Гаскони. Вот тогда пробьет мой час. Мой и Бланки.

— А вы уверены, что в ближайшем будущем ваши отношения с отцом нормализуются?

— Мой брак с вашей дочерью заставит его смириться с неизбежным.