Читаем Принц Галлии (др. вар.) полностью

Альфонсо облегченно вздохнул. Томливая неопределенность последних дней наконец была разрешена, и у него будто гора с плеч свалилась. Он вяло махнул рукой, указывая на стул возле кровати.

— Прошу садиться, господин граф. Расскажите все по порядку.

Эрнан осторожно устроился на довольно хрупкого вида стуле и поведал королю обо всем, что произошло в Калаорре, не преминув также упомянуть и про двухсотенный отряд гвардейцев, явно пришедших на выручку Фернандо.

— Это Саламанка, — промолвил Альфонсо. — Определенно, это его рука. Оказывается, он знал больше, чем я полагал… Нет, это безобразие! Это уже ни в какие рамки не вкладывается. Я еще жив, я еще в здравом уме и твердой памяти, а мои ВЕРНЫЕ вельможи уже закусили удила. Черт-те что вытворяют! И что мне с ними делать, ума не приложу… Впрочем, с ними пусть Бланка разбирается, уж она-то найдет способ их усмирить. А я… Хотите верьте, граф, хотите нет, но я чувствую на своем затылке дыхание смерти… оно ледяное… Старуха с косой настигает меня.

Любой царедворец на месте Эрнана принялся бы убеждать короля в обратном, но Эрнан не был царедворцем. Он промолчал. Не гоже, думал он, утешать королей. Это унижает их достоинство.

— Но нет! — спустя минуту отозвался Альфонсо. — Одно я все-таки сделаю. Позовите хранителя печати, господина де Риаса, он должен быть в соседней комнате.

Эрнан исполнил просьбу короля. Хранитель печати действительно находился в соседней комнате, ожидая, когда освободиться король, и по приглашению Шатофьер вошел в спальню.

— Господин де Риаса, — сказал Альфонсо. — Велите арестовать помощника главного кравчего Трухильо и повесить его… Нет, не сразу. Сначала подвергните его пыткам, пусть признается, что подговорил его отравить меня, пусть выложит все, что ему известно. Пытайте его подольше, выжмите из него все, что можно, а как только увидите, что ему уже нечего сказать по делу и он начнет признаваться в несуществующих грехах и возводить напраслину на других, отправьте его на виселицу. Смертный приговор я подпишу позже; кстати, распорядитесь, чтобы его подготовили. Формулировка: государственная измена.

Хранитель печати молча поклонился и направился было к выходу, но тут король, вспомнив еще кое о чем, задержал его:

— Нет, постойте! Вот еще что. Через час созовите Государственный совет — я назову имя наследника престола. Теперь вы свободны, сударь, оставьте нас.

Г-н де Риаса вновь поклонился и вышел. За дверью послышались его слова, обращенные к гвардейцам из охраны: «Вы двое — за мной.»

— Ну что ж, — сказал Альфонсо. — Раз Фернандо нет в живых, мне уже нечего бояться за Бланку. Она может спокойно приезжать в Толедо, сейчас ее присутствие здесь просто необходимо — ведь она будущая королева Кастилии.

— По моим подсчетам, — произнес Эрнан, — госпожа Бланка прибудет самое позднее через неделю.

Король вздохнул.

— Дай мне, Господи, еще хоть неделю жизни. Я так хочу повидаться напоследок с сестрой… Я же покрепче Святого Отца… Вы хотите что-то сказать, граф?

— Да, государь. У меня к вам одна просьба.

— Так говорите же.

— Я более чем уверен, государь, что ваша сестра явится к вам вместе с принцем Филиппом…

— Это было бы желательно, господин граф. К сожалению, времени мне отпущено слишком мало, и я вряд ли успею добиться у императора согласия освободить Филиппа от обязательства, данного им в отношении его дочери Анны. Так что мне остается только положиться на свою последнюю волю. Думаю, Филипп найдет ее достаточным и вполне веским оправданием для себя, если он решится взять свое слово обратно. Надеюсь, Август Юлий с пониманием отнесется к его поступку.

Теперь пришла очередь вздыхать Эрнану.

— Как раз этого я и боялся… Так, стало быть, вы хотите, чтобы Филипп женился на госпоже Бланке?

— Я очень этого хочу. Лучшего короля для Кастилии, чем Филипп, не сыщешь… А чего, собственно, вы боитесь?

— Буду с вами откровенен, государь, — сказал Шатофьер. — Я боюсь, что Филипп не устоит перед искушением и исполнит последнюю волю вашего величества, о чем впоследствии будет горько сожалеть. Сейчас он не в состоянии принимать взвешенные решения, он безумно любит вашу сестру, к тому же есть основания полагать, что она ждет от него ребенка…

— Вот как? Тем лучше. Тогда у Кастилии будет и король, и королева, и наследник престола… Однако почему вы считаете, что это будет неразумное решение со стороны Филиппа?

— Потому что его истинное призвание — стать королем Галлии во имя ее грядущего могущества и процветания. Я убежден, что именно ему суждено собрать все галльские земли — во всяком случае, большинство их, — в единое государство. Прошу великодушно простить меня, ваше величество, я очень уважаю вас и с уважением отношусь к вашей стране, но Галлия — моя родина.

— Ага, понятно! Значит, вы пламенный патриот своей земли?