Читаем Принц Галлии полностью

— Ах да, совсем забыла! Ведь в каждом своем письме вы не устаете твердить: прекрасная, божественная, драгоценная — и так далее в том же духе. А из «Песни о Маргарите», которую вы прислали мне в прошлом году, и вовсе следует, что солнце для вас восходит на юго-западе, из-за Пиренеев. Вы что, вправду путаете стороны света?

— Не насмехайтесь, Маргарита. Вы же прекрасно понимаете, что это была поэтическая аллегория.

— Что, впрочем, не помешало вам написать мне этим летом, что вы отправляетесь на свой личный восток, чтобы снова увидеть свое солнышко ясное.

— И опять же я выразился фигурально. Я...

— Ну, и как вы находите свое солнышко? — не унималась Маргарита. — Скажите откровенно, вы не разочарованы?

— Напротив. Оно стало еще ярче, ослепительнее. Оно сжигает мое сердце дотла.

— Однако вы еще не предложили этому солнышку свою мужественную руку и свое горящее сердце.

— А я уже предлагал. В прошлом году. Солнышко ясное помнит, что оно мне ответило?

Опустив глаза, Маргарита промолчала. Щеки ее заалели.

— Вы прислали мне, — после короткой паузы продолжал Тибальд, — большущие оленьи рога, чтобы — как было сказано в сопроводительном письме — немного утешить меня, поскольку настоящие, мужские, наставить мне отказываетесь. Было такое?

— Да, — в смятении подтвердила она. — Так я и сделала.

— Это была не очень остроумная шутка. Но язвительная. — Тибальд пришпорил коня. — В моей охотничьей коллекции хватает оленьих голов с рогами, — бросил он уже через плечо, — и мне ни к чему еще одна пара, даже подаренная вами.

Маргарита также ускорила шаг своей лошади и поравнялась с Тибальдом.

— Не принимайте это близко к сердцу, граф. Я признаю, что тогда переборщила, мне очень стыдно, и... и хватит об этом. Лучше поговорим о чем-то другом. Например, о нашей влюбленной парочке, о Бланке и Красавчике.

— Сударыня! Опять вы...

— Да нет же, нет! Ни слова об укусах и прочих пикантных штучках. Поговорим о романтической стороне их отношений.

— Романтической? — скептически переспросил Тибальд.

— Ну, конечно! Бланка до крайности романтическая особа, да и Красавчик не промах. А я была бы не прочь посмотреть, как они занимаются любовью на лоне природы.

— Принцесса! — возмущенно воскликнул Тибальд. — Извольте прекратить...

— Нет уж, это вы извольте прекратить строить из себя святошу, — огрызнулась Маргарита. — Лицемер несчастный! Будто бы я не читала ваши «Рассказы старой сводницы», в которых вы бессовестно подражаете Бокаччо.

Тибальд покраснел.

— Это... знаете ли... — пристыжено пробормотал он. — У каждого есть свои грехи молодости. Десять лет назад — тогда мне было шестнадцать, — и я...

— Тогда вы лишь недавно потеряли невинность, но сразу возомнили себя великим сердцеедом и большим знатоком женщин. Я угадала?

— Ну, в общем, да.

— Так почему бы вам не переписать эти рассказы с учетом накопленного опыта. И добавить к ним новеллу про Красавчика с Бланкой — если хотите, ее мы напишем вместе.

— Гм. В таком случае, у нас выйдет не новелла, а поэма.

— Тем лучше. И на каком языке мы будем ее слагать — на галльском или французском? Но предупреждаю: французский я знаю плохо.

Тибальд хмыкнул:

— А разве есть такой язык?

— А разве нет? — удивилась Маргарита.

— Конечно, нет. То, что вы называете французским, на самом деле франсийский — на нем говорит Иль-де-Франс, Турень, Блуа и Западная Шампань. В разных областях Франции разговаривают на очень разных языках — анжуйском, бургундском, нормандском, бретонском, лотарингском, фламандском...

— Ой! — с притворным ужасом вскричала Маргарита. — Довольно, прекратите! У меня уже голова идет кругом. Боюсь, вы меня не поняли. Говоря о французском, я имела в виду язык знати, духовенства, в конце концов, просто образованных людей.

— То есть, франсийский? Но, увы, он явно не дотягивает до уровня общефранцузского языка.

— А какой же дотягивает?

— Никакой.

— Да ну! — покачала головой Маргарита. — И что же с вами, бедными французами, станется?

— Ясно что. Когда-нибудь все французы станут галлами.

Маргарита удивленно подняла бровь:

— Вы тоже так думаете?

— А почему «тоже»?

— Потому что так считает Красавчик. По его мнению, Франция и Галлия должны быть и непременно станут единой державой — как это было когда-то в древности.

Тибальд кивнул:

— Тут он совершенно прав. И не суть важно, как будет называться это объединенное государство — Великой Францией или Великой Галлией, кто выиграет в объединительном споре — Париж или Тулуза...

— А вы как думаете?